Штрих за штрихом я растягивал шар Огня и Крови в тонкую линию. Словно оперируя водой в невесомости; действуя так, как будто аккуратно двигаю мыльный пузырь. Аккуратно, чтобы он не лопнул. Мне сейчас нельзя ошибиться – Кровь, конечно, сочетается с любой стихией, но с Огнем ее связь одна из самых хрупких. Это у меня от меча знание сейчас.

«Пламя и Кровь» – всплыл вдруг у меня в памяти девиз моего нового отряда варлорда. Ох и неспроста похоже это ж-ж-ж – мелькнула мысль на краю сознания.

Когда вытянувшаяся змеящаяся лента, в которую превратился шар истинного Огня и Крови, оказалась рядом с землей, я еще больше приподнял голову котенка. Превратившаяся в змейку чистая энергия скользнула в пасть маленькому зверю, проникая внутрь. Котенок расширил полыхнувшие оранжево-алым отблеском глаза и громко, из последних сил, мяукнул. Практически закричал.

Ну да, неприятно. Очень неприятно и очень больно. Я прекрасно помню, как мне княгиня Анна Николаевна Тьму из организма выжигала. Так что представляю, что сейчас юный зверь чувствует. Ему даже хуже наверное – меня ведь тогда Анастасия дополнительно морозила, заглушая боль.

Сейчас механизм немного другой – моя кровь вдохнула в стихийный конструкт жизнь, и попав в чужое тело, симбиоз Огня и Крови, став условно живым существом, не хочет умирать. Не так прямолинейно, конечно, все на глубинной памяти ДНК, но что-то в этом смысле – как я понял по переданной мне мечом информации.

Я сейчас, кстати, пытаясь самому себе объяснить природу происходящего, похоже разгадал природу сущности Кровавых мечей – мелькнула мысль. Без особого интереса мелькнула, потому что все мое внимание было сосредоточено на звере.

Который снова громко, громче чем прежде, мяукнул и заскреб лапами. Глаза его вдруг полыхнули алым, потом пламенным, потом оранжево-алым отсветом; котенок сейчас, получив подпитку в виде моей жизненной силы, боролся за жизнь на пороге смерти.

Так, ладно. С этим я ничего больше сделать не смогу.

Пока котенок решает с судьбой, жить ему или умереть, у меня есть еще один важный вопрос, который лучше бы решить поскорее.

«Эй, ты здесь?» – снова взял я меч из открытого футляра.

Молчание.

«Слышь, ты, оружие! Я к тебе обращаюсь»

Меч по-прежнему молчал.

«Железяка ненасытная» – немного раздражено подумал я, выжимая из кулака каплю крови. Без которой, как понимаю, меч говорить отказывался.

«Чего хотел?»

«Для начала здравствуйте»

«От автора, „слышь ты оружие“ подобное звучит слишком претенциозно», – ответил мне меч.

Хм. Немного странно общаться с иной формой жизни, которая для общения с тобой использует слепок твой психофизической матрицы. Но я в этом плане опытный. С внутренним голосом собственным постоянно разговариваю, так что мне подобное легче принять чем обычному человеку. Наверное.

«Ты слушаешь?»

«Да»

«Мне нужно обучиться создавать пространственные карманы»

«Зачем?»

«Для того, чтобы я мог тебя туда убирать, и чтобы только я мог тебя оттуда доставать»

«Нас»

«Тебя. Один меч я хочу отдать другому человеку»

Пространственный карман создавал Николаев. И показал он мне только, как можно получить к нему доступ. И я уже, пока сидел здесь и думал, глядя на черное зеркало воды, придумал оптимальное решение: один меч отдать Николаеву. А второй, как инструмент, я хочу оставить себе. Вот только с собой его носить не будешь – опасно слишком. А так убрал в пространственный карман, и не переживаешь.

«Так ты можешь меня этому научить?»

«Да. Но это будет очень дорого стоить»

«Сколько?»

«Много. Очень много»

«В принципе, я могу решить вопрос и без тебя», – мысленно пожал я плечами.

Я действительно мог. Николаев – если получится его убедить в нужности этого для меня и для этого мира, может показать мне как открывать пространственные карманы.

Меч некоторое время молчал. Молчал и я. Котенок только мяукал и скреб лапами землю. Кстати, скреб и задними лапами тоже – а учитывая, что недавно они плетью висели, «динамика положительная», как мог бы сказать какой-нибудь доктор на своем официальном докторском языке.

«Эй, оружие. Ты чего молчишь?»

В общем, с мечом мы договорились. И уже через четверть часа, заучив последовательность действий, я научился самостоятельно создавать пространственные карманы.

Пока учился, котенок уже полностью пришел в себя. И первым делом, даже не сильно осмотревшись, начал вылизываться. Ну, тут как у всех кошек: «В любой непонятной ситуации – вылизывайся».

Выглядел зверь, кстати, теперь немного не так как раньше. Он стал трехцветным – был бело-черным, стал рыже-черно-белым, причем с преобладанием рыжей шерсти. Из белого только очки на мордочке остались, и тапки на лапах. Остальное все – рыже-черный «городской» камуфляж. И отсвет глаз на свет у зверя перестал быть зеленым, как у обычных кошек. Стал алым.