Выглядела Николетта действительно неотразимо привлекательно. На ней было простое черное платье, закрывающее шею (и красный яхонт), но оголяющее спину и плечи; длинные до локтей перчатки. Волосы собраны в удивительной красоты и сложности прическу, с вплетенными в локоны черными розами. Дополняли образ легкие туфельки на каблуках, с поднимающимися до колен ремешками, и рубиновый блеск капель сережек.

Я в отличие от Николетты, с нарядом сильно не изощрялся. Остался в своем корпоративном мундире. Правда, мундире не совсем простом, а с эмблемой оперативного департамента корпорации: тот же зеленый трилистник биологической опасности, только расположенный на щите, за которым скрещены два меча. С одной стороны, светить себя оперативником, лишний раз привлекая внимание, не хотелось. Но с другой – это напрочь отвадит остроумных шутников по типу Келли-Хьюза.

На улице нас, кстати, уже ожидал конвертоплан с эмблемой Некромикона – как раз только-только приземлившийся прямо у порога бунгало.

– А мы куда летим вообще? – спросил я, когда машина утвердилась на песке, качнувшись на посадочных ногах и навстречу нам начал опускаться пассажирский трап.

– На благотворительный ужин.

– Это я помню. А что именно, где конкретно, когда закончится?

– Особняк сэра Джона Холдена. Благотворительный ужин, который дает Илона Маевская. Закончился скорее всего под утро, это специфическое мероприятие.

Илона Маевская. Что-то сильно знакомое.

– Илона Маевская… Это вообще кто?

– Хозяйка арт-галереи и прожекта «Творческий центр Илоны Маевской». Она поддерживает авангардных художников по всему миру, довольно известная в мире искусства человек. Своеобразно известная, слышал про инсталляцию с бананом?

– Это когда деньги из казны отмывали?

– В смысле деньги отмывали?

– Э… говоря про банан, ты имеешь в виду инсталляцию, когда прибитый к стене банан продали за сто тысяч золотых рублей?

– Да.

– Ну так после ФСБ нахлобучила российского чиновника, который эту сотку провел, и по слухам его самого прибили гвоздем к стене, причем за… – замялся я.

– Причем за… – заинтересованно протянула Николетта.

– За интересное место, в общем.

– Надо же, а я бы и не подумала. Мне казалось, что авангардизм просто в моде.

– Угу, в моде. Особенно когда можно от казны ручеек отщипнуть, – задумчиво пробормотал я.

Мысли же были заняты другим. Илона Маевская. Где я это имя слышал?

Во время полета даже не особо в окно смотрел, и Николетте отвечал невпопад, вспоминая. Как раньше было просто, когда из-за ментальных способностей вся моя память была словно разложенный по полкам архив – нужно если что, сходи да возьми. Сейчас, потеряв эти способности, стало гораздо сложнее.

Но я справился. Уже когда конвертоплан опускался на посадочную площадку, вспомнил все. Все, и даже чуть-чуть больше.

Илона Маевская. Это имя звучало в компании с другими. Три имени, которые я под свист паяльной лампы услышал в пахнущем кровью пыточном помещении. Три имени, которые назвал мне Филипп Горбунов, литературный критик в миру и живодер в тени.

Три имени: Валентин Скрипач, известный меценат; Андрей Шилов, бывший член команды Арены, в которой кроме него были еще трое – Гекдениз Немец, Степан Мотов и Олег Ковальский. И Илона Маевская. Покровитель высоких искусств, помогающая авангардистам.

Действительно, кто их, этих авангардистов, считает? Они в высоком мире искусства как собирающиеся на Воробьевых горах в Москве владельцы спортивных (р-р-рын-рын-рын!) байков – каждый год новые.

Три имени трех людей, которые – со слов Горбунова, причастны к человеческим жертвоприношениям, совершаемых для создания порталов для вторжения демонов. Уже состоявшегося вторжения, в ходе которого Ордой демонов управляли контролеры из клана Юсуповых, а безопасность их обеспечивали неасапианты из корпорации Некромикон.

И я сейчас, весь из себя такой красивый, и с обворожительной спутницей, уже приземлился в стенах замка, и шагаю по откинутому трапу конвертоплана прямо на благотворительный ужин, организовываемой Илоной Маевской.

Единственная мысль, который меня посетила – как хорошо, что Николетта заставила меня выспаться сегодня днем. Потому что едва вспомнил кто такая Илона Маевская, как возникло стойкое ощущение, что шагаю я сейчас прямо в банку с пауками. И еще кроме этого понимания спину холодило плохое, даже можно сказать поганое предчувствие.

Что-то сейчас определенно будет.

Спустившись по трапу, мы с Николеттой сразу прошли вперед, по указанию дежурившего на площадке неасапианта из персонала. Который выглядел очень необычно: он был облачен в нечто похожее на средневекового вида, но эргономичные доспехи. Толстая, черного цвета кожа, высокий ворот куртки и наплечники отороченные черным же мехом. Кроме того, у встречающего неасапианта глазные импланты были белесые, с вертикальными зрачками – и в целом, впечатление он производил. Не оставался незамеченным, как минимум – даже для тех, кто уже привык не обращать внимания на персонал.