– Да.

– Макиавелли завещал: «Даже когда государь считает нужным лишить кого-то жизни, он может сделать это, если налицо обоснование и очевидная причина, но он должен остерегаться посягать на чужое добро, ибо люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества».

Откровением услышанное для меня не стало. Имущественные отношения даже в протекторатах подчиняются правилом Первого мира; кто-то здесь живет, а кто-то делает здесь деньги. Так что соблюдение ряда правил, даже в игре без правил – одно из фундаментальных условий. И именно это, необходимость нарушения правил, и вызвало необходимость у Доминики к привлечению к уничтожению каннибалов стороннего исполнителя. Меня, как варлорда Драго Младича, пусть пока и необъявленного.

Все это я прекрасно понимал. И, если бы у меня была всего одна жизнь – жизнь Драго Младича, я сейчас и не собирался бы подобным образом лезть на рожон. Но я сейчас, без пяти минут, раскрытый Артур Волков, и некоторые последствия действий и решений мне просто не важны. Некоторые потенциальные последствия решений для меня сейчас даже слишком незначительны – точь-в-точь как для идущего вперед носорога, который плохо видит, но это не его проблема.

Необходимость как-то объяснить все это вызвало новый приступ раздражения. С которым я справился.

– Это все понятно, – сдержанно кивнул я, обращаясь к дядюшке Абраму. – Но других путей для себя сейчас я не вижу. И, наверное, поэтому вас здесь всех и собрал. Рассказывая все подробно, потому что надеюсь услышать что-то умное, – все же не сдержался и съязвил я.

– Давай попробуем, – усмехнулся дядюшка Абрам. – Гекдениз, есть что сказать?

– Я не очень понимаю стратегических целей. Но рассуждая тактически, согласен с Олегом в том, что каннибалов надо вынести с острова и забыть.

– Ты еще и Олег? – удивился дядюшка Абрам.

– Долгая история, – только отмахнулся я.

– Ясно. Василий?

– Эм… А…

Василий замялся, но сказать так ничего и не смог.

– Василий, я таки в тебе не сомневался, – подколол его дядюшка Абрам. – Войцех?

– Я не знаю, что и как в данной ситуации лучше делать, – сразу и откровенно ответил поляк. Чем, судя по сопению, очень смутил Васю, который словно бы говорил: «А что, так можно было?».

Теперь пришел черед дядюшки Абрама, на которого все и посмотрели.

– Племя Гамамбилу признано ООН? Еще нет. Действуют в племени сейчас правовые нормы и законы? Тоже нет. Пока ты занимался погрузочно-разгрузочными работами, – намекнул дядюшка Абрам на то, что именно я привез бронекостюмы, – и пока господа вкусно кушали, я немного поузнавал обо всей этой громко свистипердящей ситуации по знакомым. В общем, племя Гамамбилу теперь – официально, отдельное подразделение ЧВК Карателей Легран. В корпорации это уже проведено по штату, остается только признание Колониального комитета, чтобы де-факто превратилось в де-юре. И знаешь, почему устранение каннибалов на острове – задача, порученная твоей прекрасной сеньорой нашей пусть небольшой, но респектабельной компании?

– Предполагаю.

– Не знаю, что именно ты там предполагаешь, но не только поэтому. А потому, что большая часть воинов племени сейчас в тренировочном лагере Карателей на Мадагаскаре. Здесь, в Кигунгули, осталось не более десяти бойцов. С бронекостюмами, тех кто с камнями и палками я в расчет не беру. Могут быть еще инструкторы-неасапианты, числом не больше четырех. Остальные, около двух сотен – гражданские, женщины и дети. На то, чтобы выгнать каннибалов с острова, теоретически даже одного Василия может хватить. Почему же каннибалы сейчас так беззащитны?

– Почему?

– Я предполагаю, – даже для убедительности поднял палец в небо дядюшка Абрам, – наша акция согласована с обеих сторон. Уничтожение, изгнание, и даже возможный геноцид племени каннибалов, в данный момент выгодны и Некромикону, и СМТ. Размен фигурами, только тебя с доски чуть позже уберут. Повод к этому ты сегодня заработаешь.

– Согласен, – быстро проанализировав услышанное, кивнул я. – Я это тоже подспудно понимаю. Но что делать?

– Мы можем легко зайти к ним в гости, прямо сейчас, и поменять вождя племени. Поставив во главе каннибалов хоть Чумбу.

– У Чумбы племя свое есть, не получится.

– Тогда Василий. У вождя две дочки, выбирай любую…

После этих слов послышался сдавленный возглас.

– Не надо меня замуж за дочек вождя, – сообщил испуганный Василий, который моментом из грозы улиц превратился в испуганного молодого человека.

– Так замуж и не пойдешь, – сообщил я ему.

Василий широко улыбнулся, вновь возвращая себе грозный вид.

– У него же дочки. На дочках женятся, а не замуж выходят.

Улыбка с лица Василия пропала.