– В мастеровой ряд пойдете.

– А чего это у вас ряд мастеровой отдельно? Местные в нем тоже свой труд продают? – вмешался гончар.

– Местные из своих мастерских продают, – пояснил парень. – У них товар другой и цена совсем другая. К ним за дорогим товаром ходят, здесь пришлые торгуют, у кого лавки своей в городе нет.

Мужики кивнули, а молодой парень указал на первый лоток в ряду.

– Вон за тот становитесь. Мужики сейчас подтянутся, выгрузить помогут. Лошадь с телегой они тоже заберут.

– Как заберут? Почему заберут?

– Лошадей и телег на рынке нет. Только с товаром стоят. Телеги и лошади за западными воротами ставят, – парень взял из рук марку и приложил к боку телеги, после чего на ней остался след с необычными знаками. – Марку поберегите. По ней вам телегу и кобылу вашу вернут.

– А на кой телегу-то? – хмурясь, спросил гончар.

– А ты навоз видишь? – хмыкнул торгаш. – И я не вижу. Потому что лошадей здесь нет. Были бы – не пройти бы без сапог по колено было бы.

– Вон, и мужики идут, – кивнул мальчишка и махнул им. – Этих в первый селите! На мастеровой ряд!

Приготовления к открытию рынка были довольно странные, и мужики для себя открыли много нового. Тут были и необычные схемы торговли, когда товар у тебя просто заказывали и частично оплачивали вперед, и цены на их товар, которые приятно порадовали, а также то, что можно оказаться с пустым лотком уже к обеду.

– Ну, Викус, – затягивая пояс покрепче, чтобы прижать заработанные монеты, произнес Докло. – Хорошо продали! Такого исхода я точно не ожидал. Думал, обберут как липку, или товар не сбудем…

– А ты глаза пучил, когда я тебе цену в серебрушку за кувшин назвал, – хмыкнул торгаш. – Пока ты тут глазами хлопал и головой вертел, я по ряду нашему прошелся. Гончарка у троих была. И не в пример твоей. Обычную утварь привезли. Без росписи, а кое-где глина сухая, не молоченая.

– Как не молоченая? Она же воду пропускать будет, набухнет, колоться начнет.

– А вот так. И цена у них выше. Я потому и говорю, серебрушкой продешевили. Много тут товара, но товар не шибко хороший, – пожевал губами Викус. – Надо обдумать, как сюда так зайти, чтобы белыми воронами не стоять.

– Чего это белыми воронами?

– А того, что я зуб даю, тот торгаш последний, что у нас остатки скупил, завтра тут же наш товар перепродаст дороже. Товара не смотрел, внутрь не заглядывал. Сразу пришел, спросил цену и забрал не глядя все.

– Продешевили, говоришь?

– Может и продешевили, – пожал плечами торгаш. – Ладно. Надо собираться и в обратный путь. Дорога длинная, да и нам…

– Слушай, Викс. Я тут это…

– Чего?

– Ну, может, на ночь тут останемся? Далеко до темноты все равно не уедем.

– Надо постой искать. На улице спать стража не даст, – покачал головой торгаш. – А про марку говорят, что совсем лютуют. Без неё на рынке торговать нельзя. За продажу на улице, с телеги, можно в казематы к страже залететь и про товар забыть.

– Я тут за танец слышал ночной, – произнес Докло. – Торг в Вивеке, он, конечно, интересный, но говорят, красота тут ночью неописуемая. С сумерками огоньки появляются, что танцуют всю ночь, пока солнце не выйдет.

Торговец заглянул в кошелек и задумчиво почесал подбородок.

– Про то я тоже слыхал, – кивнул он. – Только боюсь, не найти нам постоя за дешево…

– Так и глянуть такого тоже не каждый день выдается.

Торговец раздумывал секунд тридцать, после чего вздохнул и махнул рукой.

– Спросят наши, мол, что в Вивеке видал, а мне и сказать нечего, только за торжище.

– Ну дак!

– Пойдем. Надо искать поглубже, от рынка подальше. Зуб даю, тут за ночь мы все кошельки оставим.

Восход солнца в Кусарифе был прекрасен.

Голубое небо с легкими перистыми облачками осветил краешек светила. Мелкие птицы кружили над городом, а в центральном парке дворца, на небольшой лавке, сидел мужчина в белоснежных одеждах и такой же светлой чадре.

– Это очень больно, когда тебя предают. Даже несмотря на кровные узы, – произнес он, не сводя взгляда с края светила. – Это действительно правда?

– Да, мой господин, – едва слышно произнес стоявший рядом мужчина. – Изида прислала официальную делегацию в Вивек. Они не скрывают своих намерений.