Я проснулась только тогда, когда жукачара остановилась. Судя по звукам и знакомым запахам, нас привезли во двор аптекарского Колледжа.

— Забирайте ваших раненых побыстрее, — распоряжался кто-то.

Моего лица коснулась мягкая теплая ладонь.

— Вставай, — промурлыкал Энрике.

Я открыла глаза и встретилась с его добродушным и внимательным взглядом. Довольно кивнув, он повернулся к другому раненому:

— Вставай.

С трудом поднявшись, я на миг прикрыла глаза — мир вокруг завертелся со скоростью карусели.

— Таша, стой, не двигайся, я тебе помогу, — ко мне по спине жукачары бежал Антиох. — Давай, осторожненько, пойдем.

Двое наших одногруппников грузили на носилки стонущего Леопольда, а симпатичная выпускница, вцепившись ногтями в щеки, застыла статуей над телом третьего лучшего учащегося Колледжа, которому выпала удача съездить в столицу. Вот и съездили.

Энрике вместе с нами вошел в лечебницу. Его черная мантия с темно-зелеными узорами пугала больных, и они вскакивали с лавок, на которых ожидали своей очереди под кабинетами, кланяясь и переглядываясь. Ведь магов приглашали в крайних случаях и только для богатых пациентов. В нашей лечебнице маги не бывали ни разу.

— Мы тебя сразу в операционную, — сообщил Антиох. — Чтобы ты испугаться не успела. Нужно руку в шину поместить…

— Я помогу вам со всеми пострадавшими, — спокойно сообщил Энрике.

— У меня нет денег, — предупредила я.

— Я бесплатно, — пожал плечами маг. — В качестве практики. Но если ты не хочешь…

— Простите, господин маг! Конечно, я хочу, я очень прошу вас помочь мне, — пролепетала я. После помощи мага шансы на то, что я буду владеть своей рукой, как прежде, многократно возрастали.

Энрике до поздней ночи возился в лечебнице. Прослышавшие о бесплатной магической помощи, больные наводнили всю лечебницу и даже во дворе было невозможно протолкаться. Флору и Федору, которые сопровождали меня домой, пришлось здорово потрудиться, чтобы пробиться к выходу.

— Скажем родителям, что ты пострадала минимально, — по дороге рассуждал брат. — Руку в лубках спрячешь под широким свитером, покажем только царапины. С домашним хозяйством мы тебе поможем.

— Я посуду мыть не буду! — заявил Флор. — Предупреждаю сразу. А полы в Академии ты теперь сама мыть будешь?

— Ты совсем дурак? — спросил Федор. — Как она это будет делать?

— Ну, — принялся рассуждать Флор, — воду мы поможем ей принести, а вот швабру вполне возможно одной рукой двигать.

— Погодите, — сказала я. — Возможно, мне еще отпуск по болезни дадут.

— Маги? Ты думаешь, они способны на такую щедрость?

— Что мы гадаем, вот у них траур закончится, пойдем и спросим, — пожала я плечами.

В моей комнате нас уже ждал отец, нервно поглаживающий бороду.

— Как ты? — кинулся он ко мне.

— Папа, ее не надо обнимать, она вся в синяках, — остановил его Федор.

— Не беспокойся, пап, все хорошо, — придала я своему голосу как можно больше уверенности. — Мама знает?

— Я решил ей не говорить, — развел руками отец. — Лучше ее не волновать.

— Правильно, — согласилась я.

— Я хотел прийти к тебе в лечебницу, но мальчики сказали, что они и сами могут.

— Да, — с любовью сказала я, — они у нас выросли настоящими мужчинами.

Папа кивнул и вышел из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь. Братья расположились на своих любимых местах — Флор на подоконнике, а Федор — за письменным столом.

— Рассказывай, как это все было! — потребовали они в унисон.

Я тяжело вздохнула. Если не рассказать младшим все, до последней детали, они не отстанут. Хотя что там рассказывать, я же почти ничего не видела. Даже когда мне составляли кости, Энрике погрузил меня в магический сон, хотя я сопротивлялась изо всех сил. Не каждый день выпадет удача увидеть свое внутреннее строение.

Впрочем, об одном я решила никому не рассказывать — о невольно подслушанном разговоре магов на спине у жукачары. Возможно, его слышал кто-то еще из раненных, точно так же прикинувшихся бессознательными, хотя вряд ли — повреждения остальных выживших были намного серьезнее, чем мои. Не привязанные ремнями безопасности, они были сброшены о спины жукачары в первые мгновения сражения. Некоторые нашли свою смерть под внушительными лапами насекомого, кто-то погиб от полученных ран. Руководство Колледжа больше всего удручала смерть толстенького столичного экзаменатора. Они боялись, что из-за этого инцидента наше учебное заведение вычеркнут из ряда благонадежных и уже не будут посылать высоких гостей.