"Пьяным, как и умалишенным, лучше не перечить. Выломает дверь, а мне потом ущерб оплачивать. Или еще хуже — взорвется. Ведь нельзя же магам терять концентрации!" — подумала я и открыла двери. Молодой маг сидел на полу, то и дело прихлебывая из большой бутыли.

— Вы не… вы не взорветесь, — спросила я, выглядывая из подсобки, но не решаясь выйти в коридор.

— Почему я должен взорваться? — Эрнесто меланхолично рассматривал содержимое бутыли на свет от коридорной лампы.

— Магам ведь нельзя терять концентрации, — напомнила я.

— Это я и без тебя прекрасно знаю. И что?

— Алкоголь еще никому не помогал концентрироваться, — сказала я тоном строгого лектора.

— Угу, — маг сделал несколько глотков. — Да только я, маленькая уборщица, сейчас практически пуст. Поимка артынски выжала меня практически насухо. Так что взрываться нечему. Выпьешь?

— Нет, — решительно отказалась я. — Я не пью.

— Совсем?

— Совсем.

— Ну, а если я прикажу? — бутыль взлетела в воздух и ткнулась мне в лицо.

Я тщетно пыталась отмахнуться. Вскоре мое платье было покрыто россыпью темно-красных винных брызг. Маг пьяно хохотал, и в восторге лупил руками по коленям. В конце концов, забава ему надоела и щелкнув пальцами, он вылил мне на голову все вино. Задохнувшись от неожиданного унижения, я ладонями вытирала лицо.

— Это даже лучше, — решил Эрнесто. — Теперь ты вся в вине. Мокрая. А тут холодно, холодно… Надо раздеться, а то простынешь.

Я почувствовала, как подол платья начал медленно подниматься.

— Перестаньте, пожалуйста, господин маг! — взмолилась я. — Зачем вы это делаете?

— Потому что вы, людишки, плодовиты без меры. И ничто, ничто вас не берет! — выкрикнул Эрнесто. — Почему же тогда мы, маги, вымираем, а? Ты знаешь? Нет? И я не знаю! Никто не знает! А сегодня, чтобы поймать артынску, полегло трое наших. Трое! Против ваших двадцати! Подумаешь, птичке есть захотелось! Трое молодых магов, Кнопка, это такое горе для нас всех! И для меня… Они были моими друзьями. А погибли, спасая ваш никчемный род.

— Почему — никчемный? — осторожно спросила я. Руки были противно липкими, а мокрое платье неприятно холодило кожу.

— Потому что любой из вас заменяем. А мы — уникальны.

— Конечно, — согласилась я, не желая спорить.

— Вот, — назидательно поднял палец Эрнесто и вдруг жалобно попросил: — Утешь меня.

В это мгновение он так напомнил мне братьев, что, поддавшись безотчетному порыву, я присела рядом и прижала его голову к своей груди.

— Ну-ну-ну, — прошептала я. — Друзей терять тяжело, я знаю. Эта боль навсегда останется с тобой, но постепенно утихнет.

— Они были больше, чем друзья, они были мне братьями, — глухо сказал маг, и надолго замолчал, пытаясь справиться с собой.

Плечи его изредка вздрагивали, он тяжело вздыхал. Я гладила его по плечам и голове, пальцы путались в густых волнистых волосах, я осторожно освобождала их, стараясь не причинять молодому человеку лишней боли. В конце концов Эрнесто овладел собой, резко дернулся, так что я не удержалась на корточках и больно ударилась копчиком, упав назад.

— Так ты согласна меня утешить? — спросил он, и от его тона у меня по спине побежали мурашки.

Все что я успела сделать до того, как массивная фигура мага угрожающе нависла надо мной, так это отползти назад.

— Как нужно утешать мужчину, ты знаешь, Кнопка?

— Вы пьяны, — прошептала я. — Держите себя в руках.

— Кнопка, Кнопка… — в лицо мне пахнуло перегаром. Этим маг нечем не отличался от остальных мужчин, а значит…

Слегка качнувшись назад, я со всей силы ударила его головой в лицо. Эрнесто завыл схватившись за нос, из которого так и брызнула кровь. Он отшатнулся, и я со всей силы ударила его ногой. Куда — не знаю, не было времени рассматривать. Схватив в подсобке куртку, я побежала на улицу. Обойдутся эти… маги… сегодня и без мытых полов. А если припечет, пусть просят Таракана. Он своих верных последователей без внимания не оставит.

Когда несколько лет живешь в трущобах, где маленькие девочки являются лакомой добычей для разного рода извращенцев и сутенеров, поневоле учишься двум вещам: по возможности не попадаться негодяям на глаза, а в случае необходимости отстаивать себя, жестоко и решительно. Когда изо дня в день носишь по этажам тяжеленные ведра с водой, тело само наливается силой и упругостью. У пьяного и обессилевшего мага не было никаких шансов.

Но мне было очень гадко. Как будто меня облили не вином из магических подвалов, а помоями. О, как же я хочу поскорее стать уважаемой аптекаршей и никогда больше никому не подчиняться!