— А монеты, что с торга брал для продавцов краски, где?

— А ты думаешь, что крепость бесплатно строится? — криво усмехнулся Сильвестр. — И торг его люди ведут по всей Руси. Оживление от этого великое. В Касимове шерсти скупил, к примеру, великое множество по этой весне.

— Это еще зачем?

— В Туле, на выделенной тобой земле, он большие цеха ткацкие собирается ставить. Чтобы много ткани делать. Агафон, купец его доверенный, ведь не только шерсть скупил. Он по округе приокской всем раструбил о желании купить пряжу льняную, конопляную и крапивную. Кое где даже задатки оставил. Можешь мне не верить, но дело Андрей в Туле затеял большое и зело выгодное. Такое бросать? Ради чего? Ради этой пустой болтовни злопыхателей? Смешно. С его знаниями он всех этих злодеев, если осерчает, перетравить как мышей в амбаре. Или перебьет. Или еще чего худое учинит. Помнишь же о том, как он на католиков нечисть спустил? Вот. Не будил бы я это лихо. А то позабывает все свои обеты и нам всем тошно станет…

Царь поблагодарил Сильвестра. И вернувшись в свои палаты отменил приказ о выступлении Калужского и Серпуховского полков. Да и сборы остальных полков, кроме Московского, также отменил.

— Остыл? — тихо спросила жена, после долгого молчания.

Он рассказал все, что узнал от Сильвестра.

— А я говорила! — патетично воскликнула она.

— Что ты говорила? — раздраженно фыркнул Царь

— То, что не может он все бросить и уйти. Не тот он человек. Столько дел. Столько трудов. Столько имущества ценного. Да и ради своего человека он бы не просил, намереваясь бежать. Зачем?

Иоанн Васильевич промолчал. Лишь начал жевать губы, в волнительных размышлениях. Сложная ситуация. Сложный выбор. Курбский ведь и кое-какие бояре уже успели с ним переговорить и подкинули «аргументов» на чашу своей версии.

***

Тем временем Андрей уверенно вел свой полк на юг — юго-восток, методично прижимая отряд ногайцев. Они пока успевали вырваться. Но с каждым днем им становилось все хуже и хуже. Лошади и люди не успевали отдохнуть. Есть приходилось на ходу, спать урывками.

Воевода же, используя маршевое преимущество, связанное с нормальным обозом и централизованным питанием полка, сохранил относительную свежесть. И все сильнее загонял, как зайцев, своих противников.

Он бы уже сегодня их прижал.

Вон ведь — в двух километрах «упали» лагерем. Его бойцы все еще свежие. А ногаи — нет. Даже костров особо не разводят. Разгрузили коней. Попадали. И спят без задних ног.

Бери голыми руками.

А тульский полк относительно бодр. Выставили охранение. Люди готовились к приему пищи, которую централизованно готовили. И пока проверяли состояние свое снаряжение и коней. Осматривая все.

Это ногайцы почти весь день были вынуждены драпать практически без остановок. А полк сумел и отобедать. И на пятиминутные привалы вставать. И на четвертьчасовые. И вообще — не сильно умаялся. Нет, конечно, дневка бы не помешала. Но запаса сил еще хватало. С избытком хватало.

Чего хотел Андрей?

Воспользоваться моментом и потренировать своих людей. Чтобы в непосредственной близости от врага отработать элементы боевого охранения и слаженного взаимодействия на марше. Боевые действия ведь — только часть войны. И хорошо, если это пять процентов от всего объема. Основа же — маневры и марши. Марши и маневры. Изо дня в день. Из недели в неделю. Из месяца в месяц. Иные кампании заканчиваются вообще без пролития крови. Зато пота льется всегда великое множество…

***

Тем временем второй отряд ногайцев подошел к вотчине Андрея. Однако их своевременно заметили. Марфа сильно переживала и мучала Петра своей паранойей. Правда ее пугали не татары, однако с ними это тоже помогло. И когда они подошли к крепости, люди уже укрылись в ней. И мост подъемный подняли.

После прошлого нападения строители активизировались и сумели ввести надвратную башню в эксплуатацию. Пусть минимально, но ввести. Решетки подъемные и ворота еще не работали. Да и не стояло их. Однако подъемный мост уже действовал. Пусть и с временным механизмом подъема. Чего хватало за глаза. Раз. И все. Не войти не въехать.

Ногайцы приблизились.

Человек тридцать — тридцать пять. Чуть покрутились у ворот, сдавленно ругаясь. И отошли к причалу. К воде. Где и стали привалом. Не ясно пока — временным или уже лагерем. Они видимо не ожидали, что ворота теперь закрываются. Видимо кто-то им донес, что в крепости ворот еще нет, а защитники ушли с воеводой в поход…

— Опять ногайцы? — тихо спросила Марфа, наблюдая за ними со стены. Они были в изрядном отдалении, поэтому угрозы это не несло никакой. С такой дистанции никакая стрела не страшна.

— Они самые…

— Сколько у тебя людей?

— А то ты не знаешь? Семеро.

— А сколько тех, которых можешь вооружить? Ты ведь приглядывался. Муж сказывал про ополчение.

— Я его учить еще на начал, — отрезал Петр.

— Но к людям присматривался. Так?

— Твой муж желает всех мужчин поставить в ополчение. Чтобы при нужде стены обороняли. Сие непросто сделать. Они крестьяне да ремесленники и к такому не привыкшие. На стене смерть. Один-другой упадет и побегут. Да и опасно это — крестьян вооружать. Мало ли что им в голову взбредет?