Он опять едва заметно пожал плечом, глаза оставались холодными.

«Если так, это явно не сработало. Но я не вижу в ней удивления, братья мои. Ни капельки. Я вижу супругу, горюющую из-за потери партнёра… но в её свете нет отрицания или смятения из-за случившегося».

Пальцы Джона сжались на столе.

Он обдумывал слова Балидора, старался размышлять, даже осмыслить сказанное. Однако он поймал себя на том, что соглашается… даже не зная того, что знал Балидор.

Элли не удивилась.

Что бы ни происходило с ней, чёрт возьми, удивления там не было.

Балидор прав. Она как минимум подозревала, что это случится.

Увидев горечь в глазах и свете Балидора, Джон осознал — Балидор считал, что дело не только в этом. Всё ещё обдумывая слова видящего, он проследил за взглядом лидера Адипана до лица Элли.

Прав ли он во всём этом? Элли знала, что это случится? Не просто подозревала, а действительно знала, что Ревик это сделает?

Она как-то в этом участвовала? Они с Ревиком решили это вместе?

Это объяснило бы всё и в то же время ничего.

Балидор определённо прав в одном: она неделями вела себя странно. И она, и Ревик. Тот факт, что они не спали вместе, лишь добавлял странности. Но с чего бы ей вообще соглашаться на подобное? Может, Ревик угрожал ей в какой-то извращённой попытке спасти жизни её самой и их дочери?

Но опять-таки, а нужно ли было ему угрожать?

Сами их жизни зависели друг от друга.

Жизнь Лили теперь зависела от их жизней. У Ревика имелся абсолютный козырь против его жены, даже если не считать их чувств друг к другу.

Сама Элли только что намекнула, что Ревик сделал это для защиты Лили. Это единственное, что казалось хоть отдаленно правдоподобным. Это также единственное, что могло объяснить реакцию Элли на все это, а также её поведение в последние несколько недель. С самого Дубая, на самом деле.

Должно быть, Ревик не дал ей выбора.

Он вынудил её согласиться на это, думая, что это единственный способ уберечь Лили. Поступить так было бы раздражающе в его духе. Это вписывалось в повадки Ревика в отношении дорогих ему людей — вместе с его нескончаемой готовностью распять себя на кресте, чтобы помочь тем, кого он считал более достойными жизни и любви, чем он сам.

Джон стиснул зубы прямо перед тем, как Балидор вновь заговорил в их умах.

«Что касается того, чего он хотел на тех тренировочных сессиях, брат, — продолжал видящий из Адипана, и его мысли зазвучали холоднее, когда он глянул на Джона. — А ты как думаешь, бл*дь? Он хотел, чтобы мы с Тарси помогли ему избавиться от триггера. Он хотел, чтобы я научил его закрываться щитами и не впускать этого dugra a’ kitre совратителя детей в свой проклятый богами свет».

Джон вздрогнул, удивленно глянув на Балидора.

Лидер Адипана редко матерился.

И он никогда не матерился вот так.

Если Балидор и услышал его, то лишь удостоил беглым взглядом.

«Даже тогда мы знали, что дело в Лили и Элли, — послал Балидор сердито. — Он просил меня научить его всем тем вещам, которым научилась Элли, когда внедрилась в его ряды в том u’hatre davos лагере Повстанцев в Китае… вместе с несколькими трюками, которые разработала Тарси после того, как мы изучили ту конструкцию в Нью-Йорке. Он также заставил нас сделать всё возможное, чтобы активировать этот бл*дский триггер в его свете, попробовать, не сумеем ли мы воспроизвести то, что тот уе*ок, Менлим, сделал с ним в Дубае…»

Джон снова вздрогнул.

Однако в этот раз он не посмотрел на Балидора.

«К чему такая секретность?» — послал Врег.

Джон глянул на своего супруга.

Тёмные глаза Врега были сосредоточенными, напряжёнными, пронизывающими как у разведчика, пока он смотрел на Балидора. Джон осознал, что Врег намеревается выдоить максимум из этого разговорчивого настроения Балидора.

Как раз когда Джон подумал об этом, Врег добавил: «Это действительно сводилось к какой-то утечке из внутреннего доверенного круга, о которой Фигран предупредил Моста? Или есть ещё что-то?»

Балидор выдохнул, источая более тёмную и более сложную смесь эмоций.

«Я не знаю, — послал он, сделав неопределённый жест рукой. — Думаю, да. И если это ободрит тебя, брат, я ни в коем разе не уверен, что он доверял мне».

«Почему ты так решил?» — послал Джон.

Балидор глянул на него, приподняв бровь.

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, он лишь пожал плечом той же руки, которая лежала на деревянном столе недалеко от фарфоровой чашки с чёрным кофе. Джон подумал, что кофе к тому времени остыл. Похоже, Балидор вообще к нему не притронулся.