Его кожа была смуглее, но я подозревала, что это от грязи и пота.

На одной ноге у него был толстый белый шрам, который я никогда прежде не видела; выглядело всё так, будто его ногу рассекли от лодыжки до бедра.

И всё же сходства были достаточно явными, чтобы на мгновение совершенно выбить меня из колеи.

Прошло лишь несколько секунд с тех пор, как я впервые встретилась с ним взглядом.

Всё ещё потерявшись в том застывшем моменте, пока он наблюдал, как я смотрю на него, я во второй раз перевела взгляд к его глазам. В этот раз я присмотрелась к лицу.

Только тогда я осознала, что размытость его черт вызвана тем, что большая часть его лица была прикрыта. В этом отношении он был почти идентичен изображениям Фиграна. Тёмный органический намордник покрывал его рот и большую часть нижней челюсти, смыкаясь на затылке. Это выглядело как нечто живое, но в то же время походило на шлем; его глаза сияли из-под неровной гривы чёрных волос на фоне чуточку менее смуглой кожи.

Я почти не видела маску, настолько хорошо она сливалась с его лицом… и тенями места, где он стоял.

Его прозрачные глаза продолжали наблюдать за мной, содержа в себе знакомую интенсивность, которая так сильно отличалась от взгляда Ревика, что я едва могла это осмыслить. Его глаза полыхали внутренним светом, но что-то в этом свете содержало хаос, а не неподвижность — столь мощное изобилие, что я и в этот раз не смогла удержать его взгляд.

Мне пришлось отвернуться.

Только тогда я заметила, что он не один.

Еще одна фигура лежала на возвышенной платформе перед ним.

Посмотрев на неё, я осознала, что у него эрекция. Мой разум постарался не замечать, насколько там он тоже походил на Ревика.

Она смотрела на меня, и её рот был заткнут кляпом, светло-голубые глаза широко распахнулись.

Как только я встретилась с ней взглядом, на меня накатили эмоции — ещё до того, как я увидела просящее, умоляющее выражение в её глазах. Физически она выглядела как видящая с азиатскими чертами, светлыми радужками и длинными конечностями… но её свет был странным.

Посмотрев только на её свет, я не могла точно сказать, что она такое.

Полагаю, при данных обстоятельствах это не имело значения.

Покрытая, похоже, своей собственной кровью, она была привязана органическими путами, которые выходили из самой платформы. К одному краю этой платформы Дракон прислонил руку, держащую длинный изогнутый нож, с лезвия на рукоятку которого капала кровь. Нож с 22-сантиметровым лезвием, сделанным как будто из стекла, выглядел церемониальным, и это впечатление усиливалось зелёной рукояткой с замысловатой резьбой, возможно, изготовленной из органики.

Зелень этой рукоятки, в отличие от зелени стен и пола, наводила меня на мысли о нефрите. Блеск был более мягким, чем в стенах, и металл выглядел старым. Я осознала, что узор, возможно, тоже изображал Дракона.

Я чувствовала, как свет Даледжема хаотично искрит.

Из его aleimi исходил страх и неверие, вторящие моим собственным. Я ощутила, как он узнал глаза существа и остальное сходство, что опять заставило меня вздрогнуть.

Я поймала себя на абсурдном желании сказать ему уйти, взять Фиграна и просто уйти, но в те несколько минут я не могла говорить или оторвать взгляд от сцены передо мной.

Я всё ещё смотрела на лицо женщины, полное ужаса, когда Дракон поднял руку. Он двигался быстро, как жидкость. Грациозно, как Ревик, но совершенно в другом ритме. Прежде чем мой разум успел сообразить, он вонзил изогнутый стеклянный нож в центр её груди.

Я резко втянула воздух.

Мой разум слетел с катушек, разрываемый беспомощным шоком.

Я осознала, что тяжело дышу, в ошарашенном параличе наблюдая, как он режет её вбок, затем выдергивает нож из её грудной клетки. Он крякнул от усилий, вытаскивая лезвие, которое застряло в чем-то — вероятно, в кости.

В этот раз мой aleimi инстинктивно вспыхнул.

Я смотрела, как Дракон вытирает окровавленный нож о голую ногу женщины. Я наблюдала, как свет вытекает из её тела. Я стояла там, провожая взглядом её уход и чувствуя себя всё более беспомощной, пока та мощная злость нарастала в моём свете.

Даледжем рядом со мной пробормотал проклятье.

А может, молитву… я не пыталась разобрать.

Я не отрывала глаз от лица Дракона или от блеска эмоций в его прозрачных глазах. Судя по зеленоватому искажению вида, я знала, что мои глаза светятся.

Когда его радужки тоже вспыхнули, мои мышцы напряглись, словно обратившись в мрамор.

Его глаза светились более тёмно-зелёным светом, чем у Ревика.

И всё же я знала этот свет.

Я чувствовала, как дорожка скользнула из его нижнего aleimi в те геометрические структуры. Я смотрела, как они движутся, изменяются и перестраиваются. На моих глазах зажглось ещё больше этих структур, усиливая во мне рефлекс «дерись или беги».