Шрифт:
— Да слышу я.
— Посмотри на Дашеньку! Посмотри на свою жену! В глаза смотри!
Хозяин квартиры с каменным лицом перевел взгляд на женщину. Та, в свою очередь, уже опустила руки и лишь часто моргала. Наверное, сдерживала слезы.
— Андрюха, Вадик смотрит в глаза моей невесточке? — прозвучало из динамика.
— Да.
— Тогда ответь мне, Вадик, урод ты самый настоящий, глядя в глаза своей жене, ответь: это ты подстроил смерть моего сына, или это был действительно несчастный случай?
— Деда…
— Замолчи, внучок! Мне нужен ответ!
Звенящая тишина пронзала комнату пару секунд, а затем пустой бокал упал на пол, но не разбился.
— Нет. Это был несчастный случай, — уверено ответил Гавриил, не сводя глаз с жены.
— Хорошо. Дашенька, невесточка моя дорогая, ты любишь этого прохиндея?
— Да, — и тут женщина уже не сдержалась, и из её глаз полились слезы.
— Тогда еще вопрос. Дашенька, а он хорошо относится к Денису? Заботится о нем, как о своем сыне?
— Да, — теперь уже женщина закрыла лицо руками и разрыдалась по-серьезному.
Снова длинная пауза. Даша все рыдала, а Гавриил молча подсел ближе к ней и обнял.
— Вадик, — спокойно прозвучало из динамика.
Денис подсел тоже ближе к матери и положил руки ей на колени.
— Вадик, ты слышишь меня?
— Да.
— Я прощаю тебя. Я прощаю тебя за то, чо ты обманул меня. Я прощаю тебя за то, чо ты обманул мою семью, и я… я благодарен тебе, чо ты не бросил моих родных, после того, как не стало моего Юры.
— Но… После того, что я сделал с вашим телом…
— Вадик! Я тебя прощаю. На этом точка. Теперь мы — семья.
— Николай Васильевич… — тихо произнес Гавриил и едва заметно улыбнулся. — Я действительно…
— Всё! Вадик! Захлопни поддувало! — резко изменился тон деда из динамика.
— А что он сделал с вашим телом? — всхлипывая вопросила Даша.
— А это он вам уже сам потом расскажет. Да, Вадик, расскажешь же?
— Расскажу…
— Ты, конечно, три два раз тот еще, но я благодарен тебе, что ты меня вернул к жизни, и я снова могу слышать своих родных, хоть и таким способом… — дед на какое-то время замолчал. Тоже плачет что ли? Все рыдают… А мне бы хоть сознание не потерять.
— Папа жив… Папа жив… Давно? — Даша вмиг перестала всхлипывать и серьезно посмотрела на мужа. — Давно?
Она отстранилась от Гавриила и обняла сына, не отводя взгляд от мужчины. Тот лишь смотрел на свои руки, в которых теперь не было его любимой.
— Его… Его реально уже нельзя было вернуть. Я сделал это, чтоб он продолжил жить… Да, сам воспользовался этим в корыстных целях, но я собирался рассказать. Честно собирался все рассказать! Но не знал как… И чем больше я тянул, тем больше понимал, что вы меня не простите за это и уйдете…
Я смотрел на это все и не мог поверить своим глазам и ушам. Гавриил действительно раскаивается и сожалеет? Или это просто игра? Я никогда его таким не видел в реале. Обычно он такой… Чувствуешь подвох… Чувствуешь, как он что-то недоговаривает, либо что-то задумал, либо желает получить от тебя то, что ему необходимо… А сейчас… Я не мог понять.
— Ладно, Вадик, завязывай с драмой! Дашенька, позже за меня можешь даже дать ему по морде! Я разрешаю. И можно даже сковородкой и не один раз. А сейчас у нас есть дело! Ты, Вадик, помог моей семье, когда им было плохо, теперь настал мой черед. Заканчиваем реветь, собираем сопли в кулак и слушаем меня внимательно, у нас мало времени!
Реал. Часть 8
— И давно Николай Васильевич знает обо всем?
Я не видел никакого смысла в том, чтобы врать Гавриилу, поэтому клацнул пару раз кнопку на катетере, стало со-о-овсем немного полегче, взор прояснился, и ответ получился достаточно уверенным и четким:
— Я рассказал ему все сразу после того, как ты забраковал его второй квест.
— Это тот, который “Захват заложника”?
— Да.
Вести флаинмоб было тяжело, внимание то и дело рассеивалось, голова так и норовила взорваться от боли, поэтому я поднял посудину достаточно высоко, чтоб не задеть другой летающий транспорт.
— Ты же в курсе, что у меня теперь нет ни денег, ни власти… — как-то отрешенно произнес пассажир.
Хоть мне и было крайне нехорошо, но садить за руль подвыпившего человека, у которого только что отняли детище всей его жизни, я не хотел.
— Теперь я не смогу снабжать тебя лекарствами, — это прозвучало с явными нотками безразличия. Вот это уже больше походило на истинную натуру Гавриила.
— Ничего. У меня есть еще запасы. Месяца на два-три хватит. А потом, если вся наша затея выгорит, они больше и не пригодятся.