— Не хотим говорить?

Я б, может-то, и хотел поговорить, но как-то в голову ничего не лезло толкового. Поэтому я просто презрительно пырился на него.

— Кинуть его в клетку к остальным. Разговоры поразговариваем уже в казематах Республики.

Меня подхватили под руки и поволокли к проходу в трюм. Небрежный спуск по лестнице, от которого, я думал, здоровье вообще упадет в ноль, а затем меня швырнули в одну из клеток, предназначенных для животных. А здесь уже чалились знакомые и совсем невеселые рожи.

— И чо теперь? — спросил я у всей честной компании, каждый член которой занял свой угол в клетке.

— Посмотрим, — пробасил черномазый Яром.

— Без малейшего понятия, — ответила Крысолов, — мало того, что эти кандалы лишают остаточной магии, так они еще и не позволяют выйти в реал и пользоваться интерфейсом, — после этих слов она плюнула на пол, встала и прислонилась головой к решетке, наблюдая за разнообразной животиной в других клетках.

— Вообще нельзя выйти в реал? Как так?

— Только если кто-то отключит тебя снаружи. Непосредственно через саму аппаратуру для погружения в Мирантир.

— Мадам, это ж ваш корабль! Не поверю, что нет способа сбежать отсюда, — причитал Рорик, сидя на полу, прислонившись спиной к стене.

— Представь себе, нет!

— Даже никакой заточки в твоей деревянной ноге?

— Ну сбежим мы из клетки, а дальше что? Ключи от этих фиолетовых штук непонятно у кого! Сохранения у нас последние тоже на корабле. Даже если мы убьемся, то все равно возродимся тут же.

— Че у вас на корабле? Схроны какие-то?

— Он энписи, если чо, — успел я заметить, пока Крысолов не начала злостно орать.

— Предлагаю подождать, что он нам скажет в Республике, — вклинился Яром.

— Дело говоришь, — согласился Рорик.

— А как он обычно поступает с такими как вы, когда словит? — обратился я к девушке с повязкой на глазу. Треуголку она уже где-то профукала.

— Без понятия. Но обычно о них потом никто не слышит, они просто пропадают без вести.

— Ах ты ж, веселая перспективка…

— Ну раз нам остается только ждать, то я пока покемарю, — произнес Рорик и закрыл глаза, облокотивши затылок о стену.

— А долго лететь?

— Не очень. Думаю, часа через пол уже прибудем, — ответил мне Яром, а затем напряг руки, да так, что вены на его мышцах норовили в любой момент разорваться.

— Бесполезно, — резюмировала Крысолов, наблюдая за потугами своего товарища.

— Не может же быть у этих штук бесконечная прочность.

— Кондрат, а Андрюха сейчас в игре?

— Нет, создатель Андрий сейчас находится за пределами Мирантира, — проговорила голова из облака и сразу же исчезла, так же неожиданно, как и появилась.

— С кем это ты разговариваешь?

— Да так, продумываю варианты.

Крысолов недоверчиво посмотрела на меня, а затем сплюнула на пол.

— Ты же из администрации игры! Неужели не можешь ничего сделать, чтоб освободить нас?

— А как же твои речи о том, чо надо отыгрывать роль? К тому же, мне интересно, чо нам скажет этот Мерседес. Он, походу, принял меня за вашего подельника.

— Так и есть, — согласился Яром, не оставляя попыток высвободиться из оков.

— Ну как так?! — неожиданно громко выкрикнула Крысолов, — столько месяцев мы уходили от него, а тут ты появился и оп, нас накрыли! Какое-то странное совпадение.

Она в который раз громко харкнула на пол.

— Внученька, может, хватит уже слюнями исходить, так, глядишь, и затопишь нас.

Девушка еще раз громко и с чувством харкнула мне под ноги и вновь развернулась лицом к другим клеткам.

Ну, замолчали, и то хорошо. Скоро все разъяснится… Я надеюсь.

Не знаю, сколько времени прошло, по ощущениям так минут десять, но вскоре послышался шум сверху, а затем открылся люк, и к нам спустился один из подручных местного царька. Это был уже небезызвестный мне четырехрукий Грокула. Он злобно таращился на меня, медленно спускаясь вниз.

Открыв клетку, он отошел от прохода и хриплым голосом произнес:

— По одному выходим наружу. И без глупостей!

— Как скажешь, начальник, — еще немного сонно ответил Рорик и вышел первым.

Сразу за ним пошел Яром, затем Крысолов. Я вышел последним. Прям перед самой дверью клетки Грокула толкнул меня в спину, и я врезался в девушку. Та лишь зло засопела, но промолчала. От четырехрукая горилла, злобу затаила.