Кто-то воскликнул.

— Сал! — Это была Дженни, мой самый любимый вратарь в мире. Наполовину японка, наполовину европейка, с самой лучшей кожей, которую я когда-либо видела. Высокая, красивая, позитивная и с лучшим характером, какой я встречала. Раньше я ненавидела ее всей душой, в хорошем смысле, — потому что она блокировала слишком много моих ударов, когда мы были в разных командах на поле. Похоже, что когда создавали ее, забыли об остальных. Справедливо ли, что кто-то великолепен во всем, чтобы ни делал, а для полного комплекта был умным и красивым. Но Дженни была таким милым, добрым человеком, что моя ненависть длилась секунд двадцать.

— Джен-Джен. — Я помахала ей. Она указала на стул рядом, предлагая сесть с ней. Я помахала еще нескольким знакомым игрокам, многие из них подозрительно озирались вокруг. О Господи. Я еще раз быстро взглянула на тренеров, желая убедиться, что Култи не прячется между ними.

Он не прятался.

Прекрати, Сал. Сосредоточься.

Дженни потянулась ко мне и обняла.

— Я так рада тебя видеть, — сказала она. Большинство игроков не жили в Хьюстоне круглый год, и она была одной из них. Дженни возвращалась в свой родной штат Айова, когда заканчивался сезон. Это будет наш третий год в одной команде. Хьюстон, где я обитала последние годы, не так уж далеко от моего родного города, где живут родители — до Сан-Антонио всего три часа езды — но я не покидала Хьюстон после окончания сезона, несмотря на влажный климат и жару.

Все в конференц-зале, казалось, были оживлены. Игроки были настороже, атмосфера ожидания пропитывала все вокруг. Мне пришлось еще пару раз напомнить себе, что надо расслабиться. Я заметила, как Дженни оглядывалась по сторонам, роясь в сумочке в поисках помады. Она покраснела, когда заметила, что я наблюдаю за ней.

— Я действительно не думаю, что это так уж важно, — сказала она, и я ей поверила. — Но... знаешь, я почти ожидаю, что он придет сюда с крыльями Гермеса на ботинках и нимбом над головой, потому что все думают, что он какой-то Бог. — Дженни немного помолчала, а потом быстро добавила: — Я имею в виду, на футбольном поле.

Я подмигнула, кивнув, и добавила, просто чтобы позлить ее:

— Угу, как скажешь. — Я знакома с ее типом парней, и это не шатены, играющие в футбол. Парень, с которым она встречается последние два года, был зверем ростом в сто восемьдесят сантиметров. Спринтер, который выиграл бронзовую и серебряную медали на прошлых Олимпийских играх и имел мышцы на бедрах размером с мою грудную клетку. Показушник.

Дженни нахмурилась.

— Не заставляй напоминать тебе о тех фотографиях…

Черт возьми. Она меня сделала, и, судя по ухмылке, она это знала. Когда я позвала Дженни в гости к моим родителям, мама вытащила и показала мои детские фотографии. На некоторых из них моя одержимость Култи была хорошо видна. Думаю, именно торты с лицом Култи на мой день рождения три года подряд заставили меня замолчать.

— Привет, Дженни, — раздался знакомый голос у меня над головой. Почти сразу же две руки схватили меня сзади за лицо и сдавили щеки. Затем я увидела карие глаза. — Привет, Салли.

Я ткнула ее пальцем в лоб. Ее темно-русые волосы были, как и всегда, коротко подстрижены, в стиле, который можно было бы назвать «пикси» в случае любого другого человека в мире, кроме нее.

— Харлоу, скучала по тебе, — сказала я лучшему защитнику страны. Харлоу Уильямс по понятной причине действительно была лучшей и немного пугающей. Невероятно приятная в общении вне поля, но не на нем. Древние инстинкты выживания, с которыми рождается каждое существо, умоляли вас убежать как можно дальше, когда она неслась на вас.

Мы не зря называли ее «Чудовищем».

В ответ она зажала мне ноздри одной рукой, перекрывая доступ кислорода.

— Я тоже скучала по тебе. У тебя есть что-нибудь перекусить? — спросила она, все еще нависая надо мной и глядя на меня поверх головы. Конечно, у меня с собой была еда. Я вытащила из сумочки три батончика мюсли и протянула с арахисовым маслом… ее любимый.

— Вот почему я всегда прикрываю тебя, — сказала она с удовлетворенным вздохом. — Спасибо, Сал. Я помучаю тебя позже, и ты расскажешь мне, чем занималась.

— Конечно.

Харлоу ощутимо похлопала меня по макушке, прежде чем занять свое место с краю стола. Она перегнулась через него и помахала нам, вгрызаясь в батончик. Мы с Дженни скорчили друг другу рожицы. Мы трое играли вместе в национальной сборной, когда я еще состояла в ней, так что знали друг друга как пять пальцев.

— Она чокнутая.

Дженни кивнула.

— Ага. Помнишь, как она сбила и перебросила тебя во время тренировки?

При мысли об этом у меня заныло плечо. Это вина Харлоу, что у меня теперь хронические боли.

— Конечно, помню. Я потом три недели не могла играть. — Она вывихнула его, когда я попыталась прокрасться с мячом мимо нее. Больше никогда. Хотя обычно я не убегала от агрессивного игрока во время игры, Харлоу у меня была на отдельном счету.

Тренер Гарднер хлопнул в ладоши, когда все собрались, и поприветствовал нас на сезонной подготовке к тренировкам. Почти все в комнате оглянулись, удивленные тем, что он начал, когда кое-кто так явно отсутствовал. То ли тренер Гарднер не понимал, что никто не обращает на него внимания, то ли ему было все равно, потому что он сразу же начал говорить.