— Мадину не жалко?

— Нет. Она думает, что ей по зубам Омар, жаль, что ошибается. Он совсем не тот милый парень, которого она себе нарисовала в своей голове, — разворачиваюсь в сторону Саита, он никак не реагирует на меня. — Ты тоже не тот, кем кажешься.

— Мы все носим маски… — возникает странная пауза. — Истинное лицо никому не интересно.

— Ты думаешь?

— Я знаю. В моей большой семье приходится быть кем угодно, но только не самим собой. Ты ведь моего отца уже видела, знаешь, каким он бывает авторитетным. С ним сложно спорить, — смотрим друг на друга, кажется, Саит и я думаем об одном и том же: словах Саида Каюма о том, что мы не можем быть вместе.

— Значит против нас весь мир, — грустно усмехаюсь, отворачиваясь.

— Именно поэтому ты не готова ответить на мои чувства?

— А если у меня к тебе нет чувств, как быть? — в стекле отражается Саит с поджатыми губами.

Прикрываю глаза, стараясь отключиться от всех эмоций и не напортачить ненужными откровениями. Не знаю, как мы будем рядом друг с другом на протяжении недели, пока не прилетит мой отец, главное не поддаться притяжению, которое все еще между нами присутствует. Можно отрицать вслух, что чувств нет, можно делать вид, что приключение в Лондоне — это всего лишь приключение, но факт остается фактом, сердце ноет, сжимается и рвется к Саиту. Но я прекрасно помню каждое слово, каждый взгляд голубых глаз его отца, и будить в Саиде Каюме плохого человека не хочется. Лучше я самолично придушу свою любовь, чем позволю, чтобы придушили меня.

За окном совсем темно. Последние два часа дремота настойчиво нарушает мои личные границы, заставляя глаза закрываться. Я непроизвольно кладу голову Саиту на плечо, проваливаясь в глубокий сон. Чувствую, как меня заботливо накрывают пледом. Странно, но его мимолетная забота отзывается уколом в сердце. Хочется встрепенуться и прислониться к холодному стеклу окна горячим лбом и выровнять сбитый пульс. Но я этого не делаю, теснее жмусь к нему, ища в нем не только защиту, но и тепло от прохлады ночи.

Сколько по времени сплю, не знаю, просыпаюсь, когда автобус подскакивает на кочке. Не спешу открывать глаза, осторожно вдыхаю знакомый запах мужского парфюма. Как я оказалась в руках Саита, не знаю, но спалось мне очень хорошо. Воровато приподнимаю веки, разглядываю перед собой упрямый мужественный подбородок с двухдневной щетиной. Пару дней не побреется, будет похожим на местных мужчин с гор.

— Скоро приедем, — Саит не смотрит на меня, поэтому не видит моего смущенного и удивленного одновременно взгляда. — Я по дыханию понял, что ты проснулась.

— Ты, наверное, совсем не спал, — поспешно сажусь, приглаживая растрепанные волосы ладонями.

— Был на стреме, — усмехается, крутя кисти рук в разные стороны. — Хорошо, что мы пересели из машины в автобус.

— Я все думаю, может нам дальше поехать. Не в Пятигорск, а, например, в Нальчик.

— Думаешь, что Мадина нас сдала?

— Лучше перестраховаться. Я очень нервничаю, у меня плохое предчувствие, — прикусываю губу, с отчаяньем смотрю на спокойного Саита. Он иронично приподнимает бровь, качает головой. Не верит моим ощущением, а у меня такое чувство, что желудок в мертвую петлю завязывается. Вроде все прошло лучше, чем думала, все равно на душе тревожно.

— Доедем до Пятигорска, отдохнем денек и поедем дальше, куда твоя душа пожелает, — чешет бровь, поджимает губы. Недоволен, ну хрен с ним. Чем дальше я буду от Сочи, от дедушки, от Омара, тем лучше и спать буду спокойнее.

До самого Пятигорска мы не разговариваем. Саит клюет носом, но старается не спать. Мне становится его жалко. Из — за меня он занят ерундой, из-за меня он не спал всю ночь, из-за меня придется вместо полноценного отдыха вновь куда-то переться. Любовь или позже с меня возьмет по полной оплату? Отдам всю себя, привыкла платить по счетам не только деньгами, но эмоциями. О том, что со стороны Саита может быть сильные чувства, не хочу думать. Чувства точно есть, этого невозможно отрицать, но только не любовь, а слепая, голодная похоть.

Доезжаем до Пятигорска, неторопливо выходим из автобуса. Стараюсь быть рядом с Саитом, потому что оценивающие взгляды посторонних мужчин мне не нравятся. Кошусь на своего спутника, он на всех смотрит с высоты своего роста слегка прищуренным взглядом. Вижу, как некоторые отворачиваются, кто-то отводит или опускает глаза в сторону. Не сговариваясь, я и Саит идем внутрь автовокзалу и подходим к расписанию. Переглядываемся, улыбаемся друг другу. Странное это чувство, когда тебя понимают без слов. Идем вместе к билетным кассам, где покупаем билеты до Нальчика. Автобус отправляется через полтора часа.

— Надо кофе выпить, иначе меня вырубит, — Саит направляется к кофейному автомату. — Тебе что-то взять?

— Латте.

Автомат такой же сонный, как и мы, лениво выплевывает нам в бумажные стаканчики какое-то пойло. Выбирать сейчас не приходится, давимся своими напитками, закусывая купленной рядом из другого автомата шоколадкой. Во рту становится слишком сладко, прям до тошноты.

— Ты в России был раньше? — выбрасываю стаканчик, следом за моим в мусорный бак летит еще один.

— В Москве, но вот чтобы так, — выразительно обводит глазами зал ожидания, — никогда.