Распаковав вещи в съемной квартире, решаемся прогуляться по окрестностям, избегая по возможности людей. Синяки на лице Саита не такие яркие, как в первый день, но вид еще не совсем товарный. Стоит ему сегодня напомнить перед сном воспользоваться гелем, процесс заживления будет двигаться быстрее.

Идя рядом с молчаливым Саитом в бейсболке в очках, как-то само собой выходит, что наши пальцы переплетаются. Смотрим друга на друга, смеемся, но руки не отдергиваем. Я пытаюсь сглотнуть неожиданный ком в горле, отвести глаза в сторону, чтобы скрыть свое смятение.

— Ты всегда жил в Лондоне? — выходим на проселочную дорогу, рассматривая местные невысокие дома.

— Нет. Я жил в Эмиратах, потом учился в Англии, тусовался в Америке. Когда получил диплом, отец определил меня в лондонский офис, а через некоторое время отправил в сингапурский офис. Скука, — криво улыбается разбитыми губами, но почему-то обаяние этой улыбки не уменьшается. И как можно быть одновременно таким милым и паскудным?

— Ты недооцениваешь то, что имеешь, — сворачиваем с дороги еще раз, попадаем в темный переулок. — Ты никогда не задумывался, где взять денег, чтобы заплатить за аренду жилья и купить еды на ужин.

— А ты задумывалась? Ты тоже родилась не в бедной семье.

— Давай не будем оценивать благосостояние семьи, сойдемся на том, что ни ты, ни я никогда не были на дне этой жизни. Говорю к тому, что иногда нам кажется, что наша жизнь до ужаса скучна, и мы ищем на пятую точку приключения, позабыв о безопасности своей жопы.

— Давай не будем о том вечере. Окей? — тон шутливый, глаза холодные, я киваю головой. Мне нет нужды лезть к Саиту в душу, пытаться там навести порядки. Я по сути не знаю причин, побудившие его заниматься опасным для себя делом: избивать людей и давать себя избить.

Доходим до кафе, молчаливо принимаем обоюдное решение поужинать. Саит старается прятать свое лицо в тени, заказ диктую я, улыбаюсь официантке тоже я. Он все это время сидит с опущенной головой, сосредоточенно пялясь в мобильный телефон. Когда нас оставляют одних за столом, подпираю голову рукой и разглядываю свое первое и самое запоминающее «приключение». Второй раз я так больше не рискну. Мне до сих пор непонятно, как сумела кинуться с головой в омут несерьезных отношений, которые завершатся через пару дней. Билеты до Москвы, до Сочи у меня куплены.

— Саит, что ты ко мне чувствуешь? — как можно равнодушнее и легкомысленнее задаю вопрос, с напряжением ожидая его ответ.

Тревожная ночь в гостевой спальне без него для меня не прошла даром. Именно тогда, сквозь сон и слезы, вздрагивая от пережитого ужаса, я поняла, что влюбилась в этого придурка. Открытие не очень приятное, не потому что чураюсь любви, а потому что между нами все бесперспективно.

— Самые нежные чувства, — откладывает мобильный телефон в сторону, криво улыбается, а я еле сдерживаюсь, чтобы не перегнуться через стол и не поцеловать его побитые губы.

— За пределами спальни или только там? — больше игривости в голосе, нахожу под столом его ногу и начинаю своей ногой об него тереться. Темные брови удивленно ползут вверх, Саит наклоняется, словно хочет почесать рукой коленку, но вместо этого ловит меня за щиколотку и вытягивает мою ногу. Кожа покрывается мурашками, когда его горячая ладонь начинает массажировать голеностоп.

— К чему этот странный разговор, Дева?

— Мне интересно, ты влюбился в меня за две недели.

— В твоих интересах, чтобы я не влюбился, иначе не отпущу, — странно на меня смотрит, не могу понять смысл его взгляда.

С одной стороны, хочется верить, что мои чувства взаимны, с другой стороны, Саит многогранный. Он все еще для меня непонятный. То изображает из себя крутого мачо, спасавшего невинную девушку, то бишь меня. То перевоплощается в ревнивца, рвущего на тебе платье в клочья. То становится слабаком, позволяя себя избивать. Уверена, что в нем еще много загадок, жаль не успею разгадать.

— А если я исчезну, как твой самый лучший сон по утру, что ты будешь делать? — играть становится все труднее и труднее, потому что вопрос задан не в шутку. Саит настораживается, прищуривается.

— Ты планируешь от меня сбежать? — усмехается, отворачивается, так как к нашему столу подходит официантка и расставляет заказ. Я опускаю ногу, романтика-романтикой, а кушать хочется по расписанию.

— Дева, — он так пристально на меня смотрит, что еда застревает у меня в горле. Беру стакан, делаю глоток воды. — Ты, наверное, думаешь, что я дурной, богатый папин сын, который от скуки не знает, куда себя деть?

— Честно? Да! Мне кажется, что твое поведение в настоящем — это попытка кому-то что-то доказать. Я не знаю твою семью, без понятия, что у вас творится внутри, но сердце мне подсказывает, тебя настоящего еще никто не видел… Даже я.