— Ты знаешь, что значит болеть человеком? — смотрит на меня доверчивым взглядом преданного пса. — Это когда ты думаешь о нем каждую минуту, не важно рядом ты с этим человеком или нет. Ты называешь его именем других и жутко злишься, когда те тебя поправляют, потому что понимаешь, любимый человек только в твоем воображении с тобой.

— Ты никогда мне не говорил о своих чувствах… — я чувствую себя сапером на минном поле. Одно неверное движение или слово и все полетит к чертям.

— А что тебе говорить? — хмыкает, сжимает мои пальцы. — Ты каждое лето приезжала к деду, росла и расцветала на моих глазах, но ни разу на меня заинтересованно не взглянула. А я не смел к тебе приблизиться, потому что сначала ты была слишком мала, а потом ты стала слишком взрослой. Я попросил твоей руки у твоего деда накануне того дня, когда ты пришла к нему с просьбой отпустит с Мадиной в Лондон. Он выдвинул условие, что вас будут сопровождать я и Хазан. А что в итоге получилось… — взгляд сразу же становится жестче, бывший жених стискивает мои пальцы. Я задерживаю дыхание, так как понимаю, что сейчас рванет без моего участия.

— Ты, блядь, связала с этим Каюмом! Трахалась с ним и сосала его член! — Омар резко вскакивает, одним движением сдергивает меня со стула и швыряет на диван.

Я тут же забиваюсь в угол, поджав ноги к груди. Сердце бьется об грудную клетку, грозясь ее проломит, а безвыходность ситуации душит сильнее удавки. Когда в тишине комнаты отчетливо слышу щелчок от пряжки ремня и звук расстегиваемой ширинки, понимаю, что меня никто сейчас не спасет от обезумевшего Омара.

— Я думаю уговорить Деву осесть в Эмиратах.

— Сомневаюсь, что она согласится, Саит, но пробуй, — голос отца в телефонной трубке звучит сухо и почти официально. Совсем не на такой тон я рассчитывал, когда ему набирал. Мне хотелось посоветоваться с ним по поводу дальнейшего будущего моего, Девы и сына, но отец отказался вмешиваться.

— Не хочешь мне рассказать, что между тобой и Девой произошло? К сожалению, моя память по-прежнему не желает возвращаться в прошлое.

— Тогда заполни свою память новыми воспоминаниями, а прошлом перестать тревожиться. Нет там ничего такого, чего тебе следует знать.

— Пап, я женюсь на ней, и вы будете общаться друг с другом, хотите этого или нет.

— Я буду только рад видеть такую девушку в нашей семье. Маме она понравится, это я тебе обещаю. Она, наверное, каждую полюбит, кто полюбит тебя.

— А ты?

— Я? — тишина в трубке напрягает, натягивает нервы как струны до самого предела. — Я буду к ней с должным уважением относиться. Мне важно, чтобы ты был счастлив. Подожди, Саит, — вновь возникает тишина, заставляющая меня на этот раз крепче сжать руль. Странная тревога скребется в груди, какое-то непонятное ощущение заставляет меня сильнее нажать на педаль газа.

— Все хорошо? Пароходы не затонули, заводы не взорвались? — жестко подкалываю, услышав дыхание отца.

— Письмо пришло из Сингапура, возникли небольшие трудности. Надо будет ответить. Ты Алию сегодня видел?

— Навещал. У нее, кстати, все отлично. Малышка довольна. Рада, что нет тотального контроля и охраны.

— Это она так думает. Девушка, с которой она живет в одной комнате, нанятый мной телохранитель под видом студентки. В случае если к моей дочери пристанет какой-нибудь придурок, ее есть кому защищать. Я был бы спокоен, если она вышла замуж, а не училась.

— Пап, ей замуж совсем не хочется, ей нравится учиться. И твой сплошной контроль над каждым из нас переходит все рамки разумного. Откуда у тебя только эта мания быть в курсе всего, что происходит! — мне действительно интересно, почему отец стал таким, какой он сейчас. Уверен, когда был в моем возрасте у него были совсем другие интересы, чем устанавливать слежку за членами семьи.

— Как доедешь до дома, позвони или пришли сообщение. Сколько бы деткам годков не было, для родителей они все те же слюнявые карапузы. Со временем ты меня поймешь, Саит, — впервые за весь разговор слышу в голосе отца нотки смеха.

— Ладно, я позвоню, надеюсь спать не ляжешь.

— Даже не рассчитывай. Матери не забудь завтра позвониться. И…Если не сложно, пришли ей фотографию Ричарда. Ей хочется увидеть внука.

— А тебе не надо?

— Я дождусь очного знакомства.

— До звонка.

— Пока.

Отключаюсь и почти сразу торможу возле дома, который Дева снимает. Смотрю на темные окна, взгляд перевожу на приборную панель. Время восемь вечера, Ричарда обычно в это время купают и укладывают спать, чтобы в девять малыш уже видел третий сон. Судя по темноте в окнах, дома вообще никого нет. Тревога разрастается в груди до вселенских масштабов.

Выхожу из машины, торопливо иду к дому. Дергаю дверь, она заперта. Достаю ключи и захожу, включив сразу свет. Судя по порядку, Дева убралась. Направляюсь к спальне, распахиваю дверь, и мое сердце перестает биться. Кровать идеально заправлена, а в детской кроватке никого нет.

Дрожащими руками достаю из заднего кармана джинсов мобильный телефон, вызываю Деву и слушаю механический голос, сообщавший мне, что абонент вне зоны действия сети.

Где она? Где они, черт побрал?

Первую секунду меня накрывает паника. Я не соображаю, что мне делать, куда звонить, кого спрашивать. По-детски хочется набрать отцу и попросить решить возникшую проблему, но тут же отметаю эту идею.