Грудь вспыхнула болью, я снова зашёлся сильным мокрым кашлем. Перепачкал всю подушку в крови.

— Чертежи дирижабля скоро будут, — спокойно сказал Улгэн. — Твой дед должен мне услугу, и пришло время возвращать долги. Тебя же устроят чертежи от Михаила Белова?

Я криво усмехнулся. Мой план по получению доступа к чакросети провалился. И причина очень иронична. Смешно.

— Устроят, — выдохнул я и с трудом сел. — А сейчас отведите меня к вашим ремесленникам и расскажите все секреты ваших металлов. Старик, ты сам видишь, что долго они со мной не пробудут.

— Вижу, — проворчал Улгэн. — Айнана тебя проводит.

Женщина вышла из-за спины старика и помогла мне встать и одеться. А потом, придерживая, повела на выход из дю. Но не успели мы дойти, как внутрь шатра ворвались Лулу и Лиза. Они резко остановились передо мной. Запыхавшиеся, красные.

— Белов, ты чего, в гуля превратиться решил? — неуверенно спросила Лулу, оглядывая меня с ног до головы.

— Волновались за меня, мои тараканы? — я улыбнулся.

— Пф-ф, — Лиза вышла первой. А за ней и Лулу.

Я проводил их взглядом и твёрдо решил, что сделаю всё возможное для спасения их жизней. Даже если придётся пожертвовать своей.

Чучин, мэнун и алтан — три металла, добыча которых ведётся только на территории Восточных Племён. И каждый из них помогает Племенам выживать.

— Цени нашу щедрость, ребятишка, — прошептал Улгэн.

— Угу, щедрость, — пробурчал я, покрепче сжав рукоять трости, на которую опирался. — Для покойника.

Улгэн хмыкнул, но промолчал.

Прямо сейчас мы стояли в конусовидном здании, сделанном из еловых веток, — у стены рядом со входом — и смотрели в слабо освещённый центр помещения. Там находилась круглая платформа, обшитая сероватой кожей. Из неё в разных местах торчали старые оленьи рога. Я разглядывал платформу и ждал. Вот-вот должен был начаться ритуал, который Тунгусы торжественно называли ге балдын. В дословном переводе это означало «второе рождение».

Мы с Улгэном были не одни. В комнате находились и другие Тунгусы. Кажется, они расположились у стен. Из-за полумрака я никого не видел, но отчётливо ощущал их враждебность. Не нравится им, что чужак присутствует на ритуале. Но мне как-то плевать.

Неделя прошла с момента, как вирус дал о себе знать и чуть не свёл меня в могилу. За это время я изучил все знания, которые имелись у Тунгусов о металлах. Улгэн умудрился достать чертежи дирижабля в рекордно короткие сроки — даже не знаю, как он это сделал. Поэтому строительство воздушных суден уже велось полным ходом.

— Идут, — предупредил Улгэн.

Сразу после его слов раздался плач ребёнка. В помещение вошла пожилая Тунгуска, крепко прижимающая к себе свёрток с младенцем. Ей навстречу выдвинулась странного вида старуха с очень худым, костлявым лицом, одетая в белые меха. Её глаза закрывала белая лента.

Что странно — волосы у неё были хорошие, даже красивые. Белоснежные, густые, заплетённые в косы, закреплённые бронзово-золотистыми кольцами. Они доходили почти до пола и заканчивались бронзовыми острыми наконечниками. Старуха бережно приняла ребёнка из рук женщины. Я заметил, как блеснули её ногти. Тоже бронзово-золотые. Если не ошибаюсь, то все металлические элементы на её теле — это алтан и чучин.

Старуха положила ребёнка на круглую площадку, между рогов. Из полумрака вынырнул безрогий белый олень, от которого веяло старостью и мудростью. В серебристых зубах он держал новорождённого оленёнка, который с любопытством мотал головой. Его тонкие длинные ноги качались из стороны в сторону под действием инерции.

Старый олень положил детёныша рядом с ребёнком и отступил в тень. Оленёнок попытался встать, но не смог. Старуха достала из рукава серебряный нож.

«Он сделан полностью из мэнуна?» — мысленно спросил я, чуть подавшись вперёд.

Думаю, да, — ответила Алиса.

Очень и очень интересно. Тунгусы ни в какую не хотели давать мне ещё немного мэнуна для изучения. Мол, каждая крупица на счету. А вот глядите-ка — целый нож сделали.

Старуха положила ладонь на голову ребёнка, тот затих и погрузился в сон. После этого она так же усыпила оленёнка.

— Во многих Племенах ге балдын проводят на живую, — тихо сказал Улгэн. — Но мы много столетий назад отошли от этой традиции.

Пока Улгэн говорил, я хмуро наблюдал за старухой, гадая, как именно она усыпила оленёнка и ребёнка. Я до сих пор так и не понял, как у Тунгусов устроена система развития. Они не Огранённые, это точно. И Чернокнижниками их назвать нельзя — они не забирают силу зверей, а на равных взаимодействуют с ними. Но если у Огранённых и Чернокнижников всё более-менее ясно — кость, узор, чакра, Грань или метка, — то у воинов Племени полная неразбериха. Я не видел, чтобы они манипулировали чакрой. Например, старуха, ни разу не выпустила чакру из ладоней.