— А чучин выдерживает кислоту?

— Да. Но но не сильно долго. Разрушается.

— Если сделать дирижабль и плотно обшить его пластинами из чучина, — начал размышлять я, — то существует большая вероятность перелететь Топи. Но у сильных грязгулей могут быть свои козыри. И если повредить обшивку корабля — яд проникнет внутрь.

Пока я говорил, план вырисовывался сам собой. Надо каким-то образом сделать такой дирижабль и сбежать. С виду идея кажется сложной. Почти невозможной. Но что если сами Тунгусы будут знать о моём плане побега? Если они будут уверены, что мы полетим над Топями, то могут и отпустить нас, чтобы стравить Пернатого и грязгулей. С этим можно работать.

Олень замедлился, мы вышли на чистую поляну, в центре которой стояла гигантская пихта, раскинувшая свои угловатые лапы с белыми колючками во все стороны. Чем ближе к ней подбегал олень, тем отчётливее я понимал, насколько дерево огромно. Размером с двадцатиэтажку, как минимум. Или больше?

Айнана что-то пробормотала и почтительно склонила голову. Олень же продолжил двигаться и забежал в неприметный тоннель, скрытый в корнях пихты. Я почувствовал на себе чей-то взгляд. Заозирался, но никого не нашёл. Тоннель под деревом был сухим и хорошо освещённым. Шёл под углом вниз.

— Где мы? — спросил я.

— Старейшина Улгэн желает видеть тебя, — пространно ответила Айнана. — Хочет поговорить.

Коридор расширился и вывел нас в квадратную пещеру, заставленную конусовидными каменными строениями. Олень перешёл на шаг, приблизился к одному из конусов и остановился прямо возле прохода внутрь, покрытого сетью корней.

Айнана спрыгнула, я за ней.

— Будь вежлив, — предупредила она.

Внутри конуса было жарко и темно. Напротив, у стены, лежал гигантских размеров бело-голубой волк. Я едва не запнулся, когда его увидел. На наше появление зверь лишь повёл ухом.

— Старейшина Улгэн, — Айнана поклонилась.

И только после этого я заметил сидящего чуть в стороне от волка старика. Маленького и очень сморщенного. Он перебирал в руках чётки и не моргая смотрел на меня блеклыми голубыми глазами. Одет он был в белые шкуры, на его лбу серебристым цветом сияла вязь незнакомых мне узоров.

Айнана слегка кашлянула, и я поспешно поклонился.

— Идите сюда, — звонким голосом сказал старик. Я вздрогнул. — Садитесь, чего стоите.

Говорил он совершенно без акцента. Перехватив мой удивлённый взгляд, старик подмигнул мне и широко улыбнулся, обнажая крепкие белые зубы.

— Двадцать лет воевал на фронтире против ваших. Меня до сих пор там помнят. Немало я ваших положил, ребятишка.

Я едва сдержал смешок. Всё же язык у него не такой и чистый.

— Или ребянок? — Улгэн поскрёб гладкую щёку. — Не важно. Будешь ребятишкой.

Мы с Айнаной сели перед ним. Улгэн резко вскинул руку, схватил меня за шиворот и рывком притянул к себе. Так, что мы оказались нос к носу. Он пару раз шумно понюхал меня и отпустил.

— Так ты Белов, ребятишка, — задумчиво сказал он.

Всё произошло так быстро, что я не успел среагировать. Да и не смог бы. Как только Улгэн схватил меня, я почувствовал сильнейшее давление. На тело, на мозги.

Он очень сильный, — с явным страхом в голосе сказала Алиса. — Даже меня задела сила, которой он придавил тебя.

— Что это было? — я подвигал пальцами и мысленно посетовал, что не сбрил отросшие волосы. Короткий ёжик, не больше миллиметра. Но белый же.

— Аура, — коротко бросил Улгэн. — Ты болен. Прокляли в детстве. Прям как вашего Императора, — он усмехнулся.

— Чего? — не понял я.

— Коротка жизнь твоя будет, ребятишка. И полна страданий.

— Я знаю о проклятии. А что вы сказали об Императоре?

— Он тоже болен, — пожал плечами Улгэн. — Я его видел на фронтире, когда Борька ещё молодой был. Сильный, харги. Но больной. Как ты.

Улгэн спрятал чётки во внутренний карман, достал оттуда трубку и раскурил её.

— Ты не бойся, об этом вряд ли кто-то прознает. У моего ниру Дар особенный. Он чувствует любое проклятье, — Улгэн махнул рукой на волка.

— Мне не нравится ваша откровенность, — признался я.

— Ты же Белов. Вы люди неглупые. Сам понимаешь, что не сможешь выжить.

Я ничего не ответил.

— Леонид Белов кто? — Улгэн выдохнул вверх серый дым, пахнущий почему-то елью.

— Глава клана.

— А Мишка? Артефактор, который.

— Мой родной дедушка.

— Вот как, — пробормотал Улгэн. — Мишка несколько лет в Сыктывкаре жил. Помогал им с артефактами. Тяжёлые времена настали для нас. В Сыктывкаре люди и так сильны очень. А тут им и оружие нормальное делать начали.