…Я вышел из дому и нет никого, А я хотел поговорить с кем-нибудь в темноте…

— Я так боялся, что они убьют и тебя, Герка, — вдруг сказал Антон. — Ведь у меня… у меня больше никого не осталось во всей Галактике — даже мать, будто уже не моя. Так, чужая женщина… Никого, понимаешь, Гера? Черт возьми, я ведь именно из-за этого не хотел поначалу вовлекать тебя в дело! Я просто боялся… я боялся, что ты погибнешь… ты меня слышишь, Герка? Да не молчи ты, черт возьми! Давай, уши мне надери, как в детстве! Пинка по зад дай что ли! Только не молчи!

— Что такое Стазис? — спросил я.

— Ты должен сам выяснить, — сказал Антон. — Я… теперь я не буду тебе говорить. Чтобы ты не думал, что я тебя к чему-то подталкиваю. Я ничего не скажу. Если захочешь — выяснишь. Если решишься перейти на нашу сторону — позвони мне. Если нет — улетай куда-нибудь, где у них будет мало шансов достать тебя. Чем дальше, тем лучше. К акалоитам, в колонию на Мадрид-4, хоть в другую Галактику. Куда угодно, где тихо и спокойно, где нет ничего, что может навредить тебе.

— Мне надоели загадки! — прошипел я. — Хоть ты можешь рассказать мне?

Антон промолчал.

Потом встал со скамейки, и мерным шагом удалился. Не оборачиваясь.

На кресле остался листок с номером его видеофона.

Я остался сидеть в кресле, мои кулаки судорожно сжимались-разжимались… Я испытывал острое непреодолимое желание набить кому-нибудь морду.

Наверное, это заканчивалось действие вина.

Зазвонил видеофон.

— Да! — рявкнул я в трубку.

— О! — на экране возникло жизнерадостное лицо Андрэ. — Месье Герман!

— Андрэ? — мое удивление было вполне искренним. — Как ты узнала мой номер?

— Я заплатила за сверхсветовую связь и полазила по сети Статики. — Мулатка подмигнула мне. — Я же должна была знать, что человек, на которого я работаю, действительно детектив, а не обычный мошенник!

— Понятно, — буркнул я.

День полон сюрпризов.

— Кстати, я звоню, чтобы сообщить тебе вовсе не это, Герман! — воскликнула Андрэ. — Я нашла парня по имени… Натс.

Она ждала ответа, явно довольная моей реакцией.

— Где он? — выдавил, наконец, из себя я.

— У меня в постели! — обрадовано заявила Андрэ. — В гостинице.

— Ты с ним переспала? — удивленно спросил я.

— О! — француженка прикрыла очаровательный ротик не менее очаровательной ладошкой и мило захихикала. — Неужели я слышу нотку ревности? Значит, месье не равнодушен к несчастной, влюбленной в него до конца дней своих, девушке?

Я почувствовал, как у меня краснеют уши.

— Так что? — повторил упрямо я.

— Нет! — помотала головой Андрэ. — Я его нашла в стельку пьяного в баре «У Луки»… тот еще райончик, кстати. Я вызвала такси, сказала благородному водителю, что парень — мой несчастный больной суженый, и таксист помог погрузить Натса в машину. В пути этот негодяй очнулся и попытался приникнуть к моим нежным, не знающим ласки девичьим устам…

— Андрэ! — простонал я. — Давай о главном!

— …Но я врезала ему перстнем по лбу, и он отключился, — закончила француженка. — Лежит сейчас на моей кровати и жутко пахнет.

— Жутко пахнет?

— Очень-очень жутко. Я обрызгала его духами, но, по-моему, стало еще хуже. Так что, начинать допрос сейчас или дождаться тебя, милый Герман?

— Я сейчас прилечу, — пробурчал я.

Встал, взглянул на смятую бумажку.

Звонить брату или нет?

Андрэ жила в «Хилтоне», самом дорогом отеле Офелии. Вернее, не совсем так — в одном из самых дорогих отелей. Сеть гостиниц «Хилтон» простиралась по всей планете, насколько я знал, отелей было около десятка.

Такси мне вызвать из больницы так и не удалось — все таксисты наверняка сейчас сидели дома и раскуривали кальян. Пришлось воспользоваться монорельсом. Вагон медленно тащился над шумным городом, а я также медленно и неотвратимо засыпал.

Как все надоело!

Сейчас бы завалиться в теплую постель и спать-спать-спать… Проснуться после полудня, выпить чашку горячего кофе, посмотреть футбол по стерео, почитать газету, а еще лучше — проваляться до самого вечера, сладко позевывая и потягиваясь спуститься в бар…

Но сейчас — только спать.

"Гостиница «Хилтон» — объявил электронный голос.

Дверцы с противным шипением разъехались в стороны, и я вывалился наружу.

Здесь было прохладно — монорельс высадил меня на посадочной площадке «Хилтона», которая находилась на высоте шестидесяти метров над уровнем земли. А одет я был до сих в пляжные шорты и легкую рубаху.

Я поежился, отыскивая взглядом двери. Сон как рукой сняло, теперь желания были попроще. Куда-нибудь в тепло, согреться, спастись от этого проклятого ветра.