Стараюсь вести себя достойно, но на языке вопросы крутятся. Те, которые не стоит задавать, они более присущи ревнивой первокурснице. Никак не взрослой женщине, которой я стала себя считать с легкой руки мамы и подруг.

Нет, не буду спрашивать, я же не дура.

— Ты как вышел… много их было? Я это к тому, ты здоров? Я должна знать, — смутилась, голову опустила.

Спросила все же.

Наверное, я дура.

— Никого, вообще-то, — с неудовольствием ответил Денис, и я фыркнула.

— Ну да, рассказывай. Не нужно врать, не хочешь говорить, так и скажи, что не мое дело.

И правда ведь, не мое. Он же не лезет ко мне с вопросами, когда и с кем я невинность потеряла, и сколько мужиков у меня было. Число их не впечатляет, но я не девственницей замуж выходила к неудовольствию Ильи.

Помню, отшутилась тогда, чувствуя раздражение. Сказала, что если хочет простыню вывесить за окно, то придется кетчупом пачкать. А он психанул, и мы разругались. Наверное, Денис сейчас думает те же мысли, что и я в ту ночь: «Какое, блин, твое собачье дело, кто у меня до тебя был?»

— Вообще-то я не вру. Не хотел говорить, как-то это стремно, — замялся парень. — Ты ведь помнишь, во сколько меня закрыли? Тогда у меня опыта не было, я ж по тебе сох. А как вышел, мама умерла, и не до женщин было. А потом… хер знает, у меня в голове постоянно мысли были, что приглашу в дом кого-нибудь, и меня снова упекут за изнасилование. Стоп-сигнал срабатывал. Вроде и понимал, что тупость, но перед глазами именно эта картина и стояла.

Стоп-сигнал… стоп. Он же не… да нет, не может быть!

— У тебя тут проститутка на днях была, между прочим, — ткнула его пальцем в грудь, и тут же носом в нее уткнулась.

— Между прочим, — передразнил он, — ты мне кайф обломала. Я гулянку специально устроил, чтобы в износе не обвиняли, если вдруг что. Говорю же, пунктик у меня.

Боже, как же он приятно пахнет! Не ожидала, что мне понравится нюхать мужика после длинного рабочего дня. Но вот нюхаю же, и кайфую, ненормальная.

А потом как ушат с холодной водой на мою бедную, не слишком умную голову. Дошли его слова, не врет, блин. О таком мужчины не врут, это я точно знаю!

— Денис, ты что, девственник? — прошептала, посмотрев на него во все глаза.

– Уже нет, Сашенька, — расхохотался этот злодей. — За что тебе огромное спасибо.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем, — кивнул Денис, а в глазах его черти. И смущение. — Цени, Сашенька, что не расплакался, расставшись с долго хранимой невинностью. Я хотел терпеть до свадьбы, но ты была так горяча и настойчива, совратила ты меня. И я сдался.

Денис ерничает, пытается меня подкалывать, но я сейчас в таком шоке, что дальше некуда. И чувствую себя и правда совратительницей!

Я ж его столько лет знаю. И вроде смирилась, что совершеннолетний он, и все можно, и давно не мальчишка с влюбленными глазами, а мужчина, многое переживший. Но то, что я была первой меня добило.

Мужики, которые хотят себе девственницу — придурки! Я, например, не знаю, как себя вести. Я даже не знаю, что чувствую. Вроде и ревновала Дениса к прошлому, но… девственник? Вот этот татуированный огромный мужик был девственником?!

— Жесть, — выдаю я умное слово.

— Ага, — не менее умно соглашается Денис. — Хранил себя для тебя, Сашка. Ты просто обязана взять меня в мужья.

Сказал, и улыбнулся. А я расхохоталась в ответ.

Девственник, надо же.

Вечером Денис снова уезжает на работу, а я остаюсь дома. Затворницей стала. Из квартиры выходить не то, чтобы страшно, но неприятно. Соседей видеть не хочется, подруг тоже. Не люблю я одиночество, я компанейская, но давит все.

Вот как Денис уходит, меня одну оставляя, так и начинает давить. А что — не знаю, совесть, наверное. Нехорошо все вышло, неправильно. И шепотки за спиной слышала, когда выносила хлам из квартиры. Дом элитный у нас, кирпичный, не панелька. И территория огорожена, потому соседи, пока тепло, во дворе тусуются. С детьми, с животными, на лавочках сидят. И не показалось мне — все всё знают, и меня обсуждают.

И осуждают.

Денису пофиг, но неприятно ему не всеобщее осуждение — он привык. Вижу, что бесится, думает, я его стыжусь. А я себя стыжусь. Не люблю, когда меня не любят, как-то так. И муторно от этого. Столько лет в этом доме прожила, даже когда Илья окончательно поднялся, и мы могли позволить себе хороший двухэтажный особняк в коттеджном поселке, уговаривала не переезжать.

— Несолидно, Саша. Что мы в квартире живем, как лохи? А дети когда появятся, — сказал тогда Илья. — Я участок присмотрел, поселок новый, только строится. Нетиповой дом хочу, архитектора пригласим, и все сделаем, как ты хочешь. Для детей безопаснее будет не в муравейнике жить, а поближе к природе, в охраняемом поселке. Ты ведь помнишь, что здесь произошло? Сплошной криминал. Надо переезжать.