После завтрака, пошла к бассейну. Я уже привыкла к людям с автоматами на плече. И не обращала на них внимания. Солнце палило нещадно, я проплыла несколько километров, пытаясь охладится.

— Плыви ко мне, русалочка, — услышала голос Диего. Сердце тут же радостно затрепыхалось в груди. Выходя из бассейна, заметила уже привычный голодный взгляд моего мужчины.

— Привет, — обвила его шею руками, не могла перестать глупо улыбаться. — Я думала увижу тебя только вечером, — его горячие ладони шарили по голой спине.

— Я смог освободится, чтобы пообедать с тобой, — прижал меня к себе сильнее, давая почувствовать как соскучился.

— Ты весь промок, — зарылась пальчиками в густые жестковатые волосы.

— Не страшно. Переоденусь. На самом деле я по делу. Завтра состоится прием у мэра. Он приглашает меня и мою спутницу. Пойдешь со мной? — пойти с ним и показать, что этот дьявол мой?

— Я с удовольствием. Но прием это же публичное место. Наверняка будут сотни журналистов.

— Нет. Он закрытый. Никаких журналистов. Влияние мэра слабеет, вот он и хочет укрепить связи. Да он бы и не позвал меня, если бы там были журналисты. Для простых людей он борется с картелями, а не дружит.

Для ребенка, который играет с молотком, всё является гвоздем.

(Мексиканская поговорка)

Диего

Мы приезжаем в самый разгар празднования, к которому я имею непосредственное отношение. Строительство больничного городка официально открыто. Мэр так несказанно горд собой, что это начинает бесить. Он причисляет себя к лику святых? Так и вижу как его круглое лицо с двумя подбородками преисполнено собственной значимостью.

Мы подходим к нему.

— О! Диего! Рад видеть! — протягивает потную руку, пожимаю пальцы-сосиски. Лицемерный ублюдок. Здесь нет того, кто бы мог рассказать о его дружбе с главарем наркокартеля, вот он может смело общаться со мной, кичиться этим.

Ловлю зависть в глазах его гостей, которые вот так запросто могли бы подать мне руку. Моя слава, слегка преувеличенная, бежит впереди меня.

Мэр переводит взгляд на Яру. Его сальные поросячьи глазки с похотью смотрят на мою женщину. Я обнимаю её за талию и притягиваю к себе, давая понять, что эта девушка не на одну ночь.

— Представишь меня спутнице?

— Яра, познакомься. Карлос Эспозито. Мэр Акапулько. А это Ярослава Воронцова. Моя девушка. — мэр тянется к руке Яры, и с трудом склоняясь целует ее. Она держится. Только мне видно как ей неприятно.

— Очень рад познакомиться, Яра. Впервые вижу такую утонченную красоту, достойный бриллиант английской королевы в своем доме, — Яра бледнеет. Ей, как и мне, становится понятны тонкие намеки мэра. Он, конечно же, в курсе кто моя девушка.

Вот я идиот! Мне так хотелось показать всему миру, что это женщина моя, что я пренебрёг правилами безопасности. Где мы, а где Англия. Другая страна, другое измерение, так отличное от нашего.

— Проходите, веселитесь. Не беспокойтесь. Здесь вы в безопасности, — Карлос похлопывает меня по спине.

— Благодарю вас, мистер Эспозито. Прекрасный вечер, — Яра гордо расправляет плечи, вежливо кивает. Моя Миледи. Утонченная до кончиков пальчиков. Я всегда удивляюсь её преображению от бунтарки до леди.

Мы отходим в сторону. Яра предлагает потанцевать на террасе. Выходим на просторную террасу, здесь никого нет. Она обвивает мою шею руками.

— Диего, он знает кто я, — в ее голосе появляются нотки страха.

— И что? Он не сможет добраться до тебя. Ручки коротковаты, — я обхватываю её лицо руками, заставляю смотреть на меня. — Я никому не позволю причинить тебе вред. Пока ты со мной, тебе ничего не грозит. Ты мне веришь? — морщинка возле насупленный бровей разглаживается.

— Верю. Только тебе верю, — она так доверчиво жмется ко мне, утопию в этой нежности, захлестнувшей меня с головой. — Пока с тобой. А потом что? — я не готов обсуждать эту тему. Как ей сказать мягко, что бы она не обиделась, что она теперь навсегда моя. Не подходящее место это разговора.

К счастью, от непростого вопроса меня отвлекает Карлос. Просит переговорить тет-а-тет.

— Отвечаешь за нее головой, — говорю Кортесу, поправляя пиджак, иду следом за Карлосом. Несмотря на то, что я ревную её к молодому Кортесу, только ему я могу доверять. Даже его неприкрытый интерес не позволит ему переступить черту.

— Садись, Диего, — мэр кивает в кресло. — Разговор будет серьезным, — я сажусь, кручу печать на пальце. Жду когда он прервет затянувшееся молчание. — Ты слышал про бунт рабочих?