До того, как увидела этот дом, я ещё подумывала о чём-то…

О нас?

– Я хочу пить, - бормочу, отталкиваясь от стены и медленно спускаясь по ступенькам.

– Что ты решила?
– спрашивает он у моей спины.

Обернувшись через плечо, смотрю на его застывшую умопомрачительную фигуру. У меня в носу поселился его запах. На языке его вкус. Я втрескалась в малолетнего мажора по самые уши. Я идиотка столетия.

Отвернувшись и толкнув дверь руками, бросаю:

– Предложи это Кире.

Глава 17

Мокрый снег и грязная слякоть - добрые вестники этой зимы.

Вообще-то, меня всё устраивает. Для человека, который передвигается по городу в общественном транспорте, лучше так, чем тридцатиградусные морозы и цистит.

Забросив на плечо рюкзак со сменной одеждой и натянув на руки перчатки, выхожу из трехэтажного бизнес-центра, где расположен офис овоще-фруктовой конторы, в которой я работаю бухгалтером с девяти до пяти четыре дня в неделю.

Наша контора ворочает триллионами денег, и штат у неё почти сотня человек, включая водителей фур, при всём этом великолепии, офис фирмы находится в самой-присамой заднице города! Я терплю это лишь потому, что меня очень устраивает график, и ещё потому, что моя съемная квартира находится там же - в заднице.

Короче, владелец бизнеса - настоящий жмот. Я в глаза его никогда не видела и вообще не интересовалась. Это какая-то шишка-депутат. У него весь бизнес на жену оформлен.

Вот её я вижу время от времени.

Разряженная блондинка с наращенными волосами, в соболиной шубе и в облаке премиальных духов. С лицом таким, будто из золотого кубка нахлебалась королевской крови. Ни одному нормальному человеку, вроде меня, такое не понравится. Да - она заочно меня бесит. Не говоря уже о том, что издалека очень смахивает на мою ровесницу.

Пряча лицо в капюшоне, медленно плетусь к автобусной остановке, глядя себе под ноги.

Уже стемнело.

Сегодня пятница, и сегодня у меня смена в “Кислоте”, зато потом два выходных, которые я планирую провести на своём новом диване.

Даже произнесённое мысленно, слово “диван” посылает короткий и точный укол в сердце, заставляя горло сжаться от обиды.

Ни звонков, ни сообщений… вообще ничего. Уже целую неделю бесячая тишина.

Ну, и пожалуйста! Ещё неделя, и я вообще его забуду. А что такого? Думает, он такой незабываемый?

Сглатываю ком.

На самом деле, я не думала, что он вот так испарится! Опять. С учётом того, как терроризировал меня до этого. Я рассчитывала на то, что он не даст мне гордо покинуть вечеринку, а попросит… остаться…

Вместо этого он даже такси мне не вызвал и куда-то делся! После того, как набросился на меня, как ненормальный! Живот реагирует тянущей чувственной болью. К чёрту его...

Войдя в полупустой автобус, ухожу в хвост и прислоняюсь лбом к стеклу, опёршись на поручень.

Просунув руку в карман куртки, снова проверяю телефон.

Горестный вздох покидает мою грудь.

Мама: “Мы знаем, что завтра у тебя выходной.”

Закатываю глаза, быстро набирая в ответ:

“Это ещё не точно.”

Мама: “Ждем. Папа будет запекать рульку.”

Я: “Очень сильно постараюсь.”

Мама: “Будь добра.”

Родители кормят меня на убой. Может и не нужно было от них съезжать. Моя комната в родительской квартире всегда свободна, хотя сейчас используется, как склад. Денег можно было сэкономить, хотя бы тех, которые сейчас отдаю за свою комнату шести метров. Комнату, в которой теперь ну просто все напоминает кое о ком. Ну, это не удивительно, с учетом того, что половину комнаты теперь составляет красный диван, а вторую - раздолбанная кровать, от которой я всё никак не избавлюсь.

Отличный дуэт. Просто, блин, Бони и Клайд!

Вздохнув, убираю телефон в карман, и зажимаю его в руке на тот случай, если… мне вдруг придёт сообщение, например. Тогда я сразу почувствую вибрацию...

Выхожу из автобуса под мокрый снег, и быстро иду к “Кислоте”, потому что немного опаздываю.

Переодеваюсь в раздевалке для персонала, вполуха слушая трёп официанток из ресторанной зоны. С тех пор, как я начала здесь работать, стала настоящим экспертом по части ухода, блин, за младенцами, потому что это единственное, о чём они здесь, в раздевалке, между собой разговаривают. Кормление, купание, выгуливание - я будто сама вскормила и вырастила этих детей.

Меня это раздражает, потому что мысли о детях возвращают известно куда!

К зелёным хитрым глазам и наглым требовательным губам. Таким полным, каким не положено быть у мужчины…

Смотрю на себя в зеркало, кусая губу.

Снова проверяю телефон, обещая себе, что это - в последний раз.

Понуро наношу легкий макияж и прохожусь расческой по своим кудряшкам. Они пружинят вверх от пластиковых зубчиков, и я становлюсь похожа на огромный одуванчик. Всему виной уличная влажность.