– И что Волховский? Его реакция?

– Вызов принял, но с условием обычного боя на кулаках, – тут же ответил полковник. – Без магии.

– Кто его был куратором на начальном этапе? – император, показалось офицерам, мгновенно потерял к истории интерес.

– Забиякин Мирон Афанасьевич, боевой маг, отправленный в отставку после тяжелого ранения.

– Забиякин…, - Мстиславский тоже на память не жаловался, и мог с уверенностью сказать, что об этом человеке он слышал. И не только слышал, но и награждал четырнадцать лет назад лично, прямо вгоспитале. – Орден Святого Георгия четвертой степени и Бронзовый Жезл как боевому магу. Да, я его вспомнил. Жуткое ранение, обезображенное лицо. Остров Рюген?

– Так точно, Ваше Величество! – подтвердил Кольцов. – Сейчас преподает физическое воспитание в новгородском приюте. Уже восемь подтвержденных одаренных на его счету.

– Почему он не проходил курс реабилитации у Целителей? – нахмурился Мстиславский.

– Проходил, но позже отказался.

– Причина? – удивленно вскинул брови Иван Андреевич.

– Жаловался на невыносимые боли, – пояснил полковник. – Целители провели три этапа лечения, но видя мучения мага, прекратили по его просьбе дальнейшее лечение.

– А как же медицинская капсула? Это ведь более щадящий вид лечения.

– Отказался. Не хотел на несколько месяцев выпадать из жизни. У него же была запланирована свадьба, но сорвалась из-за конфликта на Рюгене. А после ранения невеста увидела его таким, и прервала отношения. Забиякин долго переживал, а тут и тяжелая реабилитация наложилась… В общем, пришлось спасать мужика. Мы вовремя появились на его горизонте.

– Н-да, – помолчав, только и смог ответить император. – Женщины… И все-таки нужно предложить еще раз герою лечь в капсулу. Нельзя, чтобы на нас тыкали пальцам по углам, вопя в возмущении, что империя не заботится о своих бойцах. Не навязывайте свою волю, Артем Сергеевич, человеку. Пусть пока работает, а потом, по возможности, уговорите его. У него еще будет возможность создать семью. Он же из мелкопоместных?

– Родители живут в Тверской губернии, – кивнул Кольцов. – Доход приносят две деревеньки. У Забиякина есть две младшие сестры, что еще больше накладывает обязательств на бедный род. Нужно найти подходящую партию, да и приданое никто не отменял.

– Учтем, – кивнул император, резкими движениями водя ручкой по бумаге. – Вы свободны, господа офицеры. До свидания.

Из кабинета императора Януш Рудаков вышел на негнущихся ногах. От неприятной испарины, выступившей на спине от слов Мстиславского по поводу его дочери, к лопаткам прилипла рубаха; некомфортное ощущение не прошло и на улице, когда офицеры миновали многочисленные посты охраны дворца, пересекли площадь и направились к автостоянке, где их дожидалась штабная машина.

– Что, Януш, плохо? – участливо спросил Кольцов. Он к своим подчиненным относился чуть ли не с отеческой заботливостью, и легкий мандраж майора чувствовал с самого начала аудиенции.

– Зачем он так, Артем Сергеевич? – пытаясь скрыть обиду в голосе, спросил Рудаков. – Я же все понимаю! Особо секретный проект, подпись о неразглашении, странности с этим Волховским – не зря же меня за него трясут! Зачем намекать на ответственность моей дочери? Ребенок-то при чем? Дети, конечно, понимают необходимость держать язык за зубами, но ведь они не учились на агентурную деятельность, не понимают тончайших нюансов речи взрослых, да и вообще, не всегда следят за словами!

– Крепитесь, майор, – посмотрел на него Кольцов, неторопливо вышагивая по брусчатке придворцовой площади. – Мы сейчас находимся в ситуации, когда за каждый шаг отчитываемся лично перед императором. Что поделать, если назрела необходимость реорганизации нашего магического корпуса! Дети аристократов все больше с неохотой идут в армию, стараясь пристроиться в крупных клановых компаниях. Финансы, торговля, международные отношения, да и просто легкая жизнь – для «золотых детей» сейчас наступает великолепная эпоха не отвечать за свои поступки перед империей. Потерять уважение клана для них страшнее, чем пойти в армию и заслужить доверие народа и императора. Вот почему мы начали масштабные поиски одаренных, которых эти самые кланы безжалостно выкинули на обочину жизни. Из этих ребят, я уверен, вырастут настоящие патриоты России. Каждый из них получит возможность создать новый Род с привилегиями, недоступными для большинства дворян, сидящих на жопе… Извините за грубость, майор. Наболело.

– Я все понимаю, – Рудаков вздохнул. – Мне пока еще трудно втянуться в работу не по профилю. Все-таки я больше боевой офицер и слабый одаренный.

– Поэтому мне и нужны деятельные офицеры, голодные и злые, – усмехнулся Кольцов, подходя к черному «хорсу» с тонированными стеклами. Водитель остался сидеть на месте, а вот второй охранник с открыто носимой кобурой на поясе выскочил наружу и распахнул заднюю дверь. Полковник, однако, не торопился садиться. Он остановился в паре шагов от машины. – Вы, я вижу, немного тяготитесь своей ролью примака. Поэтому считайте, что я вам даю шанс создать свой Род. Не упустите его. Путь к этому долгий, но он того стоит. И вот что, голубчик… Поезжайте сейчас домой, выпейте грамм пятьдесят коньячка, успокойтесь и поговорите с дочерью. Мягко и ненавязчиво прорисуйте ей контуры, что можно, а что нельзя. Чем черт не шутит, вдруг она сумеет взять под контроль Волховского, проследит за его поведением.

– За ним уже присматривает дочь Ивана Булгакова, – усмехнулся Рудаков. – Незримо и с некой долей ревности. Даже странно.

– Нет ничего странного, – полковник сел в машину, и уже оттуда закончил: – Она прекрасно знает об особенностях Дара Волховского. И все же лучше будет, если две молодые особы прикроют мальчишку, отвлекут на себя внимание. Отнеситесь к этому как к приказу. Дело серьезное.

– Слушаюсь, господин полковник, – Рудаков отступил, давая возможность охраннику захлопнуть дверцу машины.