Дважды за тринадцать лет его представители приезжали в приют и тщательно выспрашивали о мальчике. Но они искали ребенка с искрой, а никак не Вика, вообще не имеющего Дара. Что-то здесь не сходилось.

Положив несколько исписанных листов обратно в конверт, Белова решила спрятать письмо у себя в личной комнате. Оставлять в рабочем кабинете такую компрометирующую информацию смерти подобно. Кто знает, что придет в голову Мамоновым, если узнают про письмо? А так есть небольшая надежда, что ее никто не тронет. Шантажировать аристократов Марья Дмитриевна не собиралась. Жизнь дороже. Но письмо пока отдавать не будет. Надо посмотреть, как начнет развиваться ситуация с Викентием.

Однако новости были настолько жгучими, что женщина решила поделиться мыслями с чародеем. Забиякин все-таки был решительным мужчиной, и вдобавок ко всему связан с государственными структурами. Не просто же так его направили сюда по императорскому повелению.

Забиякин пришел в кабинет в спортивном хлопчатобумажном костюме однотонного темно-синего цвета. Куртка сидела на нем как влитая, подчеркивая стройный торс и прилично развитую мускулатуру. Под ней виднелась белая майка с висящим на шее свистком. «А ведь он еще в самом расцвете своих сил, – мелькнула мысль у Беловой, – мужчина хоть куда, несмотря на страшную рану».

– Здравствуйте, Марья Дмитриевна, – чародей закрыл за собой дверь и остановился на пороге. – Что за спешка такая?

– Присаживайтесь, Мирон Афанасьевич, – кивнула настоятельница, чувствуя, как ее лицо горит огнем от внезапных будоражащих женское сердце мыслей. – Появились некоторые вопросы по Волховскому.

– А что с ним не так? – открыто улыбнулся Забиякин.

– Как вы оцениваете его магический потенциал?

Чародей даже бровью не повел, продолжая улыбаться.

– Совершенно плохо. Вы же сами знаете об отсутствии искры у Викентия.

– А антимагия?

– Антимагия – не Дар. Она отрицает наличие чародейской искры, приводит все магические постулаты к обычным физическим законам, – пояснил Мирон.

– Может ли быть так, что Дар откроется неожиданно, вдобавок к появившейся антимагии? Есть к этому предпосылки?

– Ни одной, – Забиякин очень внимательно посмотрел на женщину. – Абсолютная чистота. Если бы я почувствовал малейшие изменения – будьте уверены: не проморгал бы. Как это произошло с Темкиным.

– Наш недочет, признаю, – Белова выдержала неудобный намек на ситуацию с одним из приютских детей. – Но мы сейчас говорим о другом мальчике.

– Я не знаю, что вам сказать, – пожал плечами чародей. – Или у вас появилась информация, в корне меняющая представление о возможностях Волховского?

– Представьте себе. Есть подозрение, что Вик является носителем какого-то уникального Дара. Именно по этой причине он находится в приюте.

Забиякин озадаченно молчал, прокручивая в голове слова Беловой. Если появившиеся претенденты заявят свои права на мальчишку, возникнет нехорошая ситуация. Ведь он уже информировал нужных людей о способностях Викентия; его взяли на заметку. Мирон был спокоен, чувствуя за собой громадную мощь императорской воли, но ведь в России есть Семьи с такой же древней родословной, что дает им право потребовать свое, личное. И таких Родов Забиякин знал довольно много.

– Так понимаю, что объявились родители Вика? – осторожно спросил он.

– До вашего назначения в приют ко мне дважды приезжали представители одного влиятельного человека, – Марья Дмитриевна пересилила себя. Держать на сердце тяжелый груз непонятных событий для нее становилось все труднее и труднее. – Первый раз это произошло двенадцать лет назад. Они под благовидным предлогом проверили всех мальчиков, которым едва исполнился год. Вы же знаете, что иногда нам подкидывают грудничков. Вик как раз из таких. Вместе с приехавшими серьезными мужчинами был маг.

– Что за предлог? – нахмурился Забиякин.

– Искали ребенка, которого якобы похитила мать, испугавшись за его жизнь. Неправильно интерпретировала ситуацию. У того пропала искра, и старшие родственники решали вопрос, что делать с мальчиком.

– Я понял подоплеку событий, – кивнул чародей. – Значит, мать решила сбежать из Рода, заодно заметая следы нахождения ребенка. Чего-то испугалась. Так?

– Вероятно, так и было.

– Хм, чьи люди приезжали в приют?

– Мамоновы.

Мирон яростно почесал переносицу. Не самый хороший вариант. Клан опасный, тяжеловесный, с императорской Семьей хоть и не в близких отношениях, но свое веское слово всегда может сказать и продавить свое решение. Если Вик является этим самым ребенком, он станет камнем раздора между Милославскими и Мамоновыми. Конечно, против императора вряд голос повысят, можно и голову потерять, несмотря на свой политический вес, но все-таки…

– Что маг сказал про Вика?

– Ничего не обнаружил, – развела руками Белова. – Подумали на Степана Вершинина, но я предоставила один документ, и гости уехали ни с чем.