– Мне бы не хотелось вас беспокоить, – пробормотал я, внутренне ликуя. А почему бы и нет? Если я похож на сына княгини Мамоновой, надо пользоваться моментом ее душевной щедрости. Нет, я не собирался цинично «выдаивать» несчастную женщину, но отныне финансовая прореха в моей жизни может затянуться. Лучше быть должным Аксинье Федоровне, чем Булгаковым.

Так казалось мне с высоты своих недолгих прожитых лет и мизерным опытом общения с сильными мира сего.

Мы попрощались, и я вышел из кабинки первым. В вестибюле ресторана Иван Олегович сказал мне, чтобы я ждал его в машине, а сам остался на месте.

– Надеюсь, вы понимаете всю степень секретности ваших отношений? – спросил Булгаков Аксинью Фёдоровну, когда женщина в сопровождении своих охранников тоже покинула ресторан. – Не вздумайте ставить к мальчику соглядатаев и охрану, не следите за ним. Потребуется встреча – вы знаете, что делать. Все контакты только через меня.

– Благодарю, Иван Олегович, – сухо произнесла женщина и кивнула на прощание. – Всего доброго. Останьтесь здесь, пожалуйста, пока я не уеду.

Она зацокала каблуками туфель по отшлифованным каменным плиткам вестибюля и вышла наружу. Булгаков хмыкнул и вытащил из кармана сигару.

– Кури, – передавая ее одному из своих телохранителей, сказал князь.

– Спасибо, Иван Олегович! – растерянно произнес парень, и повертев неожиданный подарок в руках, положил его во внутренний карман пиджака.

– Княгиня уехала, – зашипела рация на плече у второго бойца.

– Понял, выходим, – откликнулся охранник.

Булгаков не хотел, чтобы его видели вместе с Аксиньей Федоровной, и поэтому так не стремился побыстрее отсюда уехать. В любом случае, если за женщиной идет слежка, факт встречи не утаить. Но хотя бы можно сузить диапазон неприятных последствий. Кивнув своим бойцам, он решительно зашагал к дверям.

Напольные часы отсчитывают время; внушительно и сочно щелкает маятник; из открытого окна доносятся смех и возгласы детей, играющих на лужайке. Это его внуки, приехавшие на выходные из города. Старший сын Антон сподобился, наконец-то, вырвал ребятишек из тесных бетонных улиц. Пусть здесь побегают, воздухом подышат. Он такой ядреный, хвойный.

Стук в дверь. Не дожидаясь ответа хозяина, створки распахиваются и входит Антон. Высокий, плечистый, с резкими чертами лица, делающими его похожим на мать – старшую жену Георгия Яковлевича Ирину. Мягкость линий исчезла лет пять назад, когда сын взвалил на себя нелегкую ношу финансовых потоков и руководства банком. Теперь он превратился в жесткого, сурового молодого мужчину, в глазах которого постоянно проскальзывали искорки недоверчивости, превращавшиеся в рентгеновский аппарат. От такого взгляда неуютно становилось даже Георгию.

– Ты свободен, отец? – спросил Антон.

– Уже давно, – отвернулся от окна Мамонов-старший. – Это вы опаздываете. Где Козулин?

– Здесь, в приемной. Заходи, Леонид!

Эмиссар по тайным делам Козулин вошел в кабинет после Антона, энергично кивнул, приветствуя хозяина. Следом за ним на пороге возникла фигура мага Трофима, ездившего вместе с ним в Москву.

– Давайте сразу к делу, – пробурчал Георгий. – Антон, что скажешь? Есть какие-то зацепки по прошлому году?

– Да, кое-что нарыли, – сын умел работать без бумаг, охотно пользуясь артефактами «памяти». Он только машинально повертел на пальце перстень с гербом, что выдавало его волнение. – Даже начало этого года дало пищу для размышлений.

– Так говори!

– Княгиня Аксинья очень осторожна в плане финансовых операций, – Антон не называл ее «мамой», справедливо полагая, что женщина, будучи женой отца, поступила подло, сбежав и похитив младшего брата. И задание Главы рода найти любые подозрительные денежные операции, проводимые госпожой Мамоновой-Гусаровой, Антон воспринял с удовлетворением, посчитав своих долгом довести дело до конца. – Десять лет назад она открыла в Новгородском Императорском банке счет на предъявителя в сумме двести тысяч рублей. В Москве ею же в Коммерческом Банке Елизаровых открыт аналогичный счет на сто тысяч рублей.

– На предъявителя? – все-таки уточнил Георгий.

– Да. С тех пор каждый год сумма вкладов пополняется, но никто еще ни копейки не снял со счета. Даже сама княгиня его не трогает, – подтвердил Антон.

– Суммы большие?

– Нет, не совсем, – поморщился сын то ли от презрения, то ли по другой причине. – От пяти до десяти тысяч на каждый счет.

– Если на предъявителя, то на договоре должна стоять аурная метка княгини, – добавил Трофим. – Значит, эти деньги может снять кто-то из близких родственников. Очень близких. Дети, например.

– Я прекрасно знаю, что Аксинья готовит финансовую «подушку» для Андрея, – хмыкнул Глава. – Вот только где он сейчас? Погоди, Леня, не лезь со своими умозаключениями. Сын, говори дальше.

– Несколько дней назад моим людям удалось отследить странную транзакцию между Банком Елизаровых и Торговым Банком. Сто пятьдесят тысяч со счета Аксиньи Федоровны Гусаровой поступили на счет…

В этот момент Антон усмехнулся и покачал головой. Георгий Яковлевич удивленно вздернул брови.

– Не поверишь, отец! Это был взнос на индивидуальное выступление среди участников турнира по боям на УПД! Я, когда узнал об этом, сразу подумал, что Андрюха, наконец-то, засветился.