Он театрально закряхтел, поднимаясь на ноги. Отмахнувшись от бросившегося к нему на помощь внука, затопал медвежьим ходом по заскрипевшему полу. Обернулся, зачем-то покачал толстым пальцем, на котором как влитой сидел гербовый перстень, и не говоря больше ни слова зашагал к выходу. Было слышно, как Людмила прощалась с дедом.

Иван опустился в кресло и налил еще на половину стакана янтарно-желтого напитка, чего не позволял себе без видимой причины, да еще в присутствии жены. Проводив Старейшину, она зашла в гостиную и с укоризной покачала головой.

– Расстроил тебя дедуля? – с ноткой участия спросила женщина.

– Скорее, не развеял мои сомнения, – хмыкнул Иван, но все же допил бренди и показательно отодвинул его подальше от себя, как и бутылку. – Я же хочу, чтобы у Вика была мать, чтобы он не чувствовал себя безродным щенком, отторгнутым стаей. А то получается, Мамоновы сначала испугались непонятно чего, потом испугали Аксинью Гусарову, которая, в свою очередь, испугалась за сына. Вот так все и дрожат, а мальчишка растет без ласки как придорожный бурьян.

– Вторая порция бренди была излишней, – улыбнулась Людмила и вдруг присела на колени мужу, обхватив его руками за шею. Уткнулась лицом в макушку. – У тебя сердце слишком мягкое, а для Булгаковых такие сантименты недопустимы. Не показывай свои слабости, милый. Викентий все равно не будет жить с нами вечно. В восемнадцать лет император вспомнит о нем и пришлет высочайшее распоряжение. И пойдет мальчишка на государственную службу.

– А если он пойдет от нашего клана? Надо как следует проштудировать Уложения.

– Только не пытайся обеими руками за него держаться, – предупредила жена. – Захочет государь видеть Вика в своей Семье – ничем не поможешь.

– До этого события чуть меньше пяти лет осталось, – усмехнулся Булгаков. – Поэтому я и хочу помочь Вику обрести семью. Как не крути, а Гусаровы и Мамоновы по закону имеют больше прав, чем мы.

– А Старейшине ты в другом контексте подавал свою идею, – приподняв голову, заметила Людмила. – Смотри, как бы тебя не заподозрили в мягкотелости и в игре на чужую сторону. С твоих родственников станется обвинить.

– Не очерняй всуе, – рассмеялся Иван. – Никто меня не обвинит. Да и я не лыком шит.

– Хорошо, – встрепав волосы мужа, Людмила поцеловала его в макушку. – Делай, как решил. Только не афишируй свою поездку к Гусаровым.

Тонкие, причудливо изогнутые пластины и трубки облепили мое тело, приятно холодя кожу даже через рубашку. Двое помощников дяди Бори защелкнули фиксаторы ножных и ручных колец, для верности подергали меня из стороны в сторону как мешок с картошкой, и убедившись в надежности хватов, отошли, удовлетворенно переговариваясь. Борис Терентьевич засунул карандаш за ухо и с помощью штангенциркуля измерил зазоры между сочленениями, вслух называя цифры. Парни торопливо записывали мелом параметры на большую доску, похожую на ту, которая была в нашем классе.

– Нигде костюмчик не жмет? – шутливо спросил инженер, встав на колени, чтобы измерить нижние сегменты прототипа.

– Нормально, – ответил я, пошевелив руками. Никелированные направляющие, прихваченные к каркасу, послушно двигались, не создавая никаких неудобств, и не съезжали набок.

– Вес?

– Терпимо, – кидаю взгляд на запись в уголке доски. До облачения в каркас я весил сорок восемь килограммов, а как только нацепил железо, сразу потяжелел на двадцать кило. Дядя Боря пояснил, что трубки сделаны из легких сплавов, да еще полые внутри. Направляющие дают больший вес, чем каркас. А ведь еще нет сервоприводов и движка с аккумулятором. – Сколько будет в окончательном варианте?

– Думаю, еще тридцать накинем, – почесал переносицу кончиком штангенциркулем инженер и поднялся. Оглядел меня со всех сторон, остановился за спиной и тоже подергал за какую-то деталь. – Бронеплиты еще не готовы. Обещали через седмицу подвезти. Время-то терпит?

Я глубокомысленно посмотрел на красочный календарь с видами какого-то тропического острова в закатном свете жаркого солнца, висевший над обеденным столом конструкторов. Октябрь заканчивается, а уже есть какие-то подвижки, радующие сердце.

– Пока терпит, – отвечаю и снова замираю. Помощники отщелкивают замки и вытряхивают меня из каркаса.

– А когда соревнования начинаются? – спросил дядя Боря.

– Обычно после окончания учебного года. Но в апреле нужно подавать заявку на участие. Комиссия проверяет каждого участника, его костюм, платежеспособность, – я приуныл. – Борис Терентьевич, а вы не хотите в мою команду вступить? Техническое обеспечение нужно. Я же «индивидуал», мне команда нужна во как!

Я провел ребром ладони по горлу.