Даже несмотря на урезанную после пожара восемнадцатого года коллекцию, тут было на что посмотреть. За ближайшим стеклом возвышалось чучело весьма внушительной и пугающе странной птицы. Рядом лежало окаменевшее яйцо, размером больше человеческой головы. Чуть дальше мне на глаза попался растянутый пергамент, испещренный непонятными символами. Надпись на табличке гласила, что это мертвый язык, от которого произошли современные южноамериканские диалекты.

Я притормозил перед старинной картой мира, который пользовались безумно храбрые мореплаватели прошлого. Они были изрядными смельчаками, надо полагать. Решиться переплыть огромный океан на утлом деревянном судёнышке…

Как по мне — это просто сущее безумие.

Внезапно я услышал шорох. Приближалась охрана.

Пришлось затаиться за ближайшей витриной. Я выровнял дыхание, и прислушался. Через несколько секунд под тусклым освещением показался вальяжный охранник. Похоже, он никуда не спешил, и напевал колыбельную «Все прелестные маленькие лошадки». Через несколько секунд следом за ним в помещение вошёл и второй.

Заранее угадать их маршрут было невозможно. Если один из них окажется в моём проходе, то разминуться с ним будет проблематично. Бежать — тоже не вариант, услышат. А если я под камерами уложу одного из них спать (да даже если двух разом)? Наверняка сюда сразу же сбегутся их товарищи…

Я замер, попытался на слух определить, где находятся служащие, и через несколько секунд мне это удалось. Оба приближались ко мне.

Первый охранник был слева. Я затаил дыхание и умудрился проскользнуть в соседний проход, отделявший меня от ближайшего ряда экспонатов. Спустя миг «вальяжный» прошел мимо, напевая колыбельную прямо в нескольких дюймах от моего прежнего укрытия. А потом начал удаляться, беззаботно покачиваясь на ходу. Я посмотрел в освободившийся проход и, двигаясь как можно тише, пересёк его, едва успев свернуть за один из стеллажей и освободить путь второму охраннику, появившемуся из тени едва ли не в паре метров от меня.

Я не шевельнул ни единым мускулом, пока он не покинул зал вслед за своим товарищем через другой арочный проем. И лишь тогда позволил себе выдохнуть.

Пойдя в противоположную сторону, оказался в освещенном коридоре. На стенах висели портреты известных исследователей и ученых. но куда бы я не сунулся, всюду меня сопровождали чужие звуки: шарканье подошв, отдаленное покашливание. Охранники были везде, они постоянно перемещались и, как ни странно, весьма совестно исполняли свою работу.

Я попал в полутемную комнату, похожую на учебный класс с рядами тяжелых столов и книжных стеллажей. Почувствовал, что пол под правой ногой чуть заметно опустился и что-то щелкнуло.

Так, спокойно, Кальн, спокойно. Думаю, это нажимная пластина. Мина-ловушка? Сигнализация? Да бред, тут же цифровые системы защиты. Вряд ли кто-то бы стал устанавливать такой аналоговый сюрприз после закрытия музея. Для чего?

Вероятно, это просто пережиток реконструкции? Ну не капкан же, в самом деле? Давай, пораскинь мозгами.

Внутри, видимо, находились запорные механизмы. Наступишь на пластину, решётка на ближайших дверях упадет, и за тобой явятся сторожа. Простой, но очень эффективный метод поимки ночных гостей. Разумеется, только тех, у кого нет талантов прыгуна. Мне же подобная предосторожность была до фонаря, так что, поразмыслив над этим, я аккуратно убрал ногу с пластины, готовясь прыгнуть в предыдущий зал в любой момент.

Ничего не произошло. Хм… Странно. Может, тут эти решётки просто демонтировали?

Пройдя через комнату, увидел коридор с мраморным полом. Отлично, мне сюда. Дальше начиналась широкая изогнутая лестница. На цыпочках перебежав к ступенькам и преодолев спиральный виток лестничного марша, оказался наверху — на площадке, упиравшейся в дверь с резными спиральными орнаментами.

Бесшумно приблизившись, потянул створку на себя и посмотрел в щель. Этот проход выходил в середину нового коридора. На небольшом расстоянии от неё, прислонившись к стене, сидел бритоголовый охранник. Он лениво покачивал ногой, глаза были закрыты. Из кобуры, болтавшейся на бедре, торчала рукоять пистолета. Мужчина не спал, а всего лишь страдал от скуки — по движению его груди на вздохах я быстро понял это.

Подумать, как лучше пробраться мимо, не успел — снизу донесся голос, напевавший уж знакомую мне колыбельную. Этот певец начинает меня раздражать…

Ничего, с кольцом заметить не должен.

Так и получилось. Вжавшись в стену, я пропустил мимо себя охранника и осторожно пошёл следом за ним. Тот перекинулся с сидящим на стуле человеком несколькими фразами, направился дальше и, на одном из поворотов коридора повернул налево, а я пошёл дальше.

Открыв очередную дверь, оказался в небольшой комнате с цилиндрическим сводом. Бронзовые бюсты возвышались в нишах помещения. В дальнем конце находилась металлическая дверь, глубоко врезанная в стену под массивной каменной притолокой. Дверное полотно украшали рельефные изображения, отлитые из золота и меди.