После возвращения Дарвин тоже стал прятаться в зарослях, ото всех подальше. Огонь сказал всем любопытным его не трогать. Никто, в общем-то, не собирался. С Дарвином и прежде мало кто общался, хороших друзей себе он не завел за все годы учебы. Теперь и подавно желающих не было.

Прошло уже два местных дня с момента возвращения мальчишек. Всё быстро устаканилось, быт всех смирил. Иногда Снежке казалось даже, что никто никуда не уходил.

С Зои она теперь виделась крайне редко. Зато часто сталкивалась с Пустотой, потому что та облюбовала место неподалёку от её собственного убежища. Когда они шли на обед или ночёвку, или просто к ручью воды попить, часто пересекались. Пустота смотрела широко открытыми глазами, в которых всё отражалось, как в зеркале. Иногда кивала, но обычно была погружена в саму себя и ничего вокруг не замечала. Снежка, впрочем, тоже не всегда её замечала. Иногда почти налетала на Пустоту, дважды наступила той на ногу. Иногда здоровалась, иногда нет. И обе расходились по своим делам, на отдалении, даже когда направлялись в одну сторону.

И с самого начала к Снежке повадился ходить Шпрот. Он появлялся, словно невзначай, ошивался вокруг, рассматривал её запасы травы, трогал верёвки и сетку, которая становилась всё больше, и болтал. Ему было тесно в лагере. Душа Шпрота требовала приключений, свершений, великих подвигов. Сидеть на попе ровно для него было всё равно что подписать себе смертный приговор. Самая ужасная смерть в его понимании - смерть от скуки, и она ему реально грозила. Он не мог так существовать, сходил с ума и по мере сил и возможностей сводил с ума остальных, совершенно невиновных в его бедах людей. При этом деятельность его не несла ничего полезного, если уж начистоту. Снежка тоже не могла сидеть без дела, но результатом её труда становились полезные поделки. Шпрот же всех изводил, а если бы нашёл дело, ничем хорошим бы это всё равно не закончилось. Се ля ви.

И всё равно было невозможно испытывать к Шпроту ничего кроме приязни. Чтобы он не говорил и не делал, рядом с ним было спокойно. Уж чего-чего, а чертей в его тихом омуте не водилось.

Снежке нравилось, что он приходил. Это вносило разнообразие в будни, которые с некоторых пор её тяготили. Знать, что неподалёку ходит он… ходит Огонь - и ничего с этим не поделаешь, не забудешь, глаза не закроешь - это было как лишний груз на плечах. Хочешь, не хочешь, встречаться за обедом и на ночёвке… каждый раз испытание для нервов.

А Шпрот все дурные мысли каким-то чудесным образом развеивал. Возле него хотелось улыбаться без причины, как дурочке. И вообще, кто сказал, что дурочкой быть плохо? На самом деле, умной быть куда хуже, потому что гораздо сложней стать счастливой. То, что дурочка не заметит и чем не озаботится, умница поймёт и запомнит.

То есть для счастья нужно быть дурочкой с короткой памятью.

Этот вывод Снежку забавлял не меньше, чем посещения Шпрота.

И вот однажды он пришёл с крайне деловым настроением.

– Так!
– Сказал Шпрот, потирая руки.
– Мне нужна длинная крепкая верёвка.

– Зачем?
– Снежка подняла голову от сетки и зажмурилась от света. Глаза болели и нещадно щипали, в последнее время она слишком сильно их напрягала.

– Увидишь! Давай верёвку и пошли.

– Куда?

– Увидишь! Ну ладно, не смотри так, это сюрприз.

Сюрприз в исполнении Шпрота? Снежку стало немедленно подташнивать от волнения.

– Давай, давай, не кисни! Тебе понравится.

Возражать Шпроту, когда его несёт, бесполезно. Снежка не успела и на ноги встать, как он уже подскочил, схватил самую длинную верёвку, которую она только недавно свернула в кольца, потом Снежку за руку и поволок в сторону катера.

– Там такое! М-м-м… Закачаешься!

Шпрот закатывал глаза, притопывал ногами и весь сиял от волнения и восторга.

Ну на самом деле можно и взглянуть. Почему нет? Что такого ужасного может произойти в лагере? Тут нет командной рубки, из которой доступно управление кораблём. Нет взрывчатки. Ну и всякого прочего смертельно опасного.

Шпрот дотащил Снежку до ручья, а дальше она уже шла сама. Он подбадривал и торопил. Громко и задорно. Так, что по пути к ним присоединились ещё несколько человек - девчонки из интереса, мальчишки от скуки. И вся эта вереница тащилась позади, словно раздумывая, стоил ли идти дальше, или лучше полежать отдохнуть.

В конце концов они всей кучей добрались до катера. Обошли его и направились к той части, которая уткнулась в склон. Пока при падении катер сползал вниз, он нагрёб много камней и теперь выглядел как вишенка, брошенная на гору подтаявшего мороженого. Шпрот направился прямиком к завалу и только занеся ногу над первым камнем, оглянулся. При виде небольшой толпы его лицо осветилось гордостью. Правда, его слова были обращены лишь к Снежке.

– Наверх полезем! Оттуда знаешь какой вид! Закачаешься!

Вот уж не было печали. Снежка остановилась и стала оглядываться в поисках повода для побега. Лезть на катер она не собиралась, без вариантов.

– Я не просто так верёвку взял.
– Шпрот подёргал мотком, который висел у него на плече.
– Привяжу сверху, чтобы тебе было легче подняться.

– Может, не надо?
– Жалким голосом спросила Снежка.

– Надо! Потом спасибо скажешь!

В этом она сильно сомневалась. Но сейчас неотрывно смотрела, как Шпрот поправил верёвку и полез вверх, и не знала, что лучше - волноваться или сбежать пока не поздно. Но резвившаяся недавно симпатия не позволила бросить Шпрота без поддержки. Или, скорее, без присмотра.