— Конечно, я понимаю тебя. — Положив локти на стол, она слегка наклоняется вперед. — Знаешь, я позвонила отцу, до того, как ответить тебе на письмо. Мы никогда особо не ладили, и с тех пор, как умерла мама… — она замолкает, на мгновение нахмурившись. — Я просто не могла поверить, что они хранили все в тайне от меня. Понимаешь, в тот момент мне показалось, что вся моя жизнь была ложью. Бога ради, я понятия не имела, что они на самом деле не женаты. Они же носили обручальные кольца. И никто вообще не догадывался. Никак не могу понять почему она просто не развелась?

У меня внутри все сжимается. Видимо она в неведении о том, что произошло между моими родителями и все, что ей известно, она знает со слов своего отца.

Роланда Дисальво.

Дантиста.

Есть ли в ней хоть что-то от него? Совсем немного, может оттенок кожи да средиземноморский взгляд с паволокой.

— Полагаю, она не хотела, чтобы мы узнали, где она. Разве твой отец ничего тебе не объяснил? — осторожно объясняю я.

— В такие подробности он не вдавался, — говорит она, закатывая глаза. — Я была так зла на него за то, что он солгал мне. Но он просто твердил, что я не должна встречаться с тобой. Что это может быть опасно, ведь я не знаю, что ты из себя представляешь. Сплошное бла-бла-бла… Но я почти уверена, что он поступил так из ревности. Он всегда был тираном. Строгим и все контролирующим. Руку даю на отсечение, что это он заставил маму не искать с тобой встреч.

Отлично. Самое время рассказать сестре что сделал мой отец, запугав жену настолько, что она так и не решилась вернуться. Но я просто не могу выговорить ни слова. Наверное, еще не пришло время для такого откровенного признания.

Сестра на удивление красноречива. Откинувшись на спинку сиденья, я пытаюсь решить, действительно ли мне так легко общаться с ней, или просто мой мозг отчаянно нуждается в семейной связи.

— Так или иначе, — заканчивает она, — Мы очень сильно поругались с ним по телефону, и с тех пор я с ним не разговаривала.

Я слегка морщусь.

— Мне жаль. Я и подумать не мог, что это так повлияет на ваши с ним отношения.

— Не бери в голову, — качает она головой. — Честно говоря, там и портить уже особо нечего было.

Появляется официант, приносит наши напитки и вежливо интересуется, не желаем ли мы еще чего-нибудь и исчезает в ответ на наш отказ.

Моя сестра — серьезно, все еще слишком странно думать о ней так — надрывает пакетик с сахаром и высыпает его себе в чашку. Помешивая ложкой, она перехватывает мой взгляд и спрашивает:

— Наверное тебе хочется, чтобы я рассказала о ней?

О ней. Мы до сих пор не называем ее никак. Думаю, в этом нет необходимости.

— Да, — прямо отвечаю я. — Если ты не против.

И тогда Кэра начинает описывать мне их жизнь. Ту, ради которой моя мать оставила нас. Я понял сразу, что совместная жизнь с дантистом, дала ей большую свободу в финансовом плане, чем брак с полицейским, и рассказ сестры лишь подтверждает это. Роуз сменила тесный старенький дом в спальном районе на небольшой особняк в шикарном закрытом сообществе. Где она могла посвятить все свое время на то, чтобы придавать лоск себе и своему новому жилищу.

Конечно же, ее новому мужу и в голову бы не пришло отправить ее на поиски дополнительного заработка. Да и судя по тому, что рассказывала о нем Кэра, он бы не позволил ей этого делать.

— Это довольно трудно объяснить, — наконец произносит моя женская копия. — Я никогда не чувствовала с ней близкую связь. И хоть она играла важнейшую роль в моей жизни и делала все, что положено делать маме, но только теперь я понимаю, что была еще одной вещью, без которой ее жизнь выглядела бы не такой идеальной, как она хотела? К примеру, она испытывала одни и те же эмоции, как когда наряжала меня или украшала гостиную.

Что-то в моем лице заставляет ее широко раскрыть глаза и спросить.

— Что?

Я выдыхаю с легким раздражением.

— Я так долго горевал, что потерял ее, а ты сейчас подтвердила мои подозрения, что мне было лучше жить без нее. Звучит ужасно?

Криво улыбнувшись, она качает головой, отпивает свой кофе и продолжает:

— Какие у тебя отношения с отцом?

— Я даже не знаю, могли бы они быть еще лучше? После ухода матери он стал для меня образцовым отцом. А возможно, и самым замечательным человеком.

И я даже не сомневаюсь в том, что еще сильнее привязался к нему, даже после того, как узнала правду о их расставании. Да, ему не следовало так долго скрывать от меня правду, но он признал свои ошибки, раскаялся и попросил прощения. Понадобилось бы что-то посерьезнее, чтобы разрушить нашу с ним связь и перечеркнуть те три десятка лет, которые он изо всех сил поддерживал меня.

К счастью, он согласился переехать с нами на север. Он все еще иногда занимается расследованиями, но все больше предпочитает наслаждаться мирным отдыхом на пенсии. Он проводит больше времени с внуками, завел еще одну собаку, и получает удовольствие, исследуя пешеходные тропы и кемпинги рядом со своим новым домом.