Шрифт:
– Служба спасения. Чем я могу вам помочь? – отвечает женский голос, и она плачет от облегчения.
– Пожалуйста, мой муж…, – пытается выговорить Лин, захлёбываясь от рыданий.
– Как вас зовут, мэм?
– Элинор Хант. Мне угрожает опасность…, – она замолкает, не услышав, а почувствовав движение по ту сторону двери.
– Ваш адрес определился, Элинор. Мы отправили сигнал в полицию. Помощь подоспеет в ближайшее время. Постарайтесь успокоиться и оставайтесь на линии. Скажите, Элинор, какая именно опасность вам угрожает?
– Мой муж…, – боль и страх раздирают сердце. У Лин не хватает смелости, произнести ЭТО вслух. Она дергается всем телом, когда дверь начинает ходить ходуном от сыплющихся на нее мощных ударов. Забившись в угол, женщина до крови кусает костяшки пальцев, приготовившись к самому худшему.
– Вы ранены? – спокойному голосу оператора удается на долю секунды переключить ее внимание от надвигающегося кошмара.
– Нет…, – сбивчиво отвечает Лин, невидящим взглядом уставившись на свои окровавленные костяшки.
– Ваш муж угрожает вам? У него есть оружие? – допытывается оператор.
– О господи! Помогите! – она отчаянно кричит, заметив, как одна из петель отрывается от косяка. – Быстрее. Дверь долго не выдержит.
– Отряд уже выехал, мэм. Вы можете припереть дверь чем-то тяжелым?
– Нет я в ванной…. Мне страшно. Умоляю вас, быстрее.
– Вы так и не ответили, у вашего мужа есть оружие?
– Вы не понимаете. Это не мой муж. Это не он…
Глава 2
Элинор просыпается от собственного непрерывного крика и задыхающихся рыданий. Височные доли пульсируют от тупой боли, и каждый вдох приносит мучительные страдания. Оторвав голову от пропитанной потом подушки, она тут же падает обратно, глухо застонав от пронзивших голову спазмов.
– Тихо, Лин, тебе не стоит сейчас делать резких движений, – сначала она слышит обеспокоенный голос Тэм, а потом чувствует прикосновение к дрожащим плечам теплых заботливых ладоней.
Тэмзин гладит Элинор по волосам, говорит что-то успокаивающее и подносит к губам стакан с водой.
– Давай, милая, выпей и дыши как можно глубже. Все хорошо, Элли. Ты умница.
Разлепив отекшие глаза, Элинор различает склонившуюся над ней Тэмзин и узнает обстановку супружеской спальни. Мягкий полумрак щадит ее зрительные рецепторы, защищая от новой волны боли.
– Тэм, мне приснился жуткий кошмар, – всхлипнув, Элинор порывисто обнимает подругу, поправляющую подушку под ее головой.
– Я знаю, Лин, – отвечая на ее объятье, ласково говорит Тэмзин. – Все в порядке. Ты в безопасности.
– Так хорошо, что ты здесь, – смаргивая непроизвольные слезы, Элинор все еще ощущает сотрясающий собственное тело озноб.
Так дерьмово она не чувствовала себя со дня аварии, когда очнулась в больничной палате, парализованная дикой головной болью и одним единственным желанием – умереть, лишь бы не испытывать никаких эмоций.
– Это было так реально, Тэм, – хрипло бормочет Лин, уткнувшись в пахнущее чем-то цветочно-сладким плечо подруги. – Он стоял там… в гостиной в одежде Криса, с его телефоном, и я подумала…. Тэм, я была уверена, что этот псих убил Криса, – обличив пережитый ужас в слова, она ощущает, как огромный камень освобождает грудную клетку.
– Тебе показалось, что в дом забрался посторонний? – ласково поглаживая Элли по спине, мягко спрашивает Тэмзин. До Лин не сразу доходит, что она имеет в виду, но услышав второй вопрос, Элинор вновь леденеет, чувствуя, как затухший страх вспыхивает с новой силой: – Ты поэтому вызвала полицию?
– Что? – резко отстранившись, Лин потрясенно всматривается в встревоженные голубые глаза Тэми. – Это не сон? Он действительно здесь был?
– Кто – ОН, Элли? – участливо переспрашивает Тэмзин.
– Откуда я знаю, кто – ОН? – ожесточенно восклицает Лин в обеспокоенное лицо Саммерс. – Больной извращенец или маньяк. Или оба сразу.
– Ты уверена, что тебе не померещилось? – и снова этот ее тон, которым она успокаивает своих депрессивных клиентов.
– О чем ты говоришь? – отпрянув назад, Элинор вжимается в изголовье кровати и, подтянув колени к груди, обнимает их обеими руками. – Конечно я уверена! Этот мудак пытался меня изнасиловать, а потом выломал дверь в ванную.
– А что было потом ты помнишь? – нахмурив изящные брови, выпытывает Тэм, а Лин ловит себя на сильнейшем желании влепить подруге оплеуху, чтобы та перестала говорить с ней, как с душевнобольной или полоумной.