Сама Джулия была в синем костюме, напомнившем Герою первые явления в телевизоре Маргарет Тэтчер. И вовсе не унизана кольцами, не обвешана золотыми цепями - маленький кулон на тонкой цепочке, и всё.

– Ну вот видишь. Я же не требовала с тебя фрака. Хотя можно бы завести и фрак.

Это прозвучало как обещание. Или - бизнес-план.

Джулия усадила его за руль своей классной машины. Что естественно: когда женщина рулит, а мужчина сидит пассажиром, это всегда выглядит жалко, если только жена не отвозит домой выпившего мужа. Новенький "БМВ" оказался еще послушнее, чем "сааб". Герой быстро восходил по ступеням комфорта.

При входе в "Аркадию" стояли молодцы в таких же черных костюмах, как и гости. Сказать, что охранники были моложе и спортивнее, тоже нельзя: внутрь уверенно проходили совсем молодые люди. Охрана всех без исключения проверяла металлоискателями, чему никто не противился.

– А что, бывали ковбойские перестрелки?
– миновав кордон, спросил Герой.

– У ковбоев был Дикий Запад, а у нас здесь Дикий Восток, - усмехнулась Джулия.

Впрочем, и эрудицию показала: "Дикий Запад" ей знаком.

Они прошли через комнату со множеством зеркал, где романтически играли в рулетку - ну в точности как описано у Стефана Цвейга или Достоевского, и вошли в зал, уставленный столиками.

Джулия раскланивалась почти со всеми встречными, но не останавливалась и Героя не представляла. Его забавлял вопрос, как она его аттестует, когда придется все-таки с кем-то знакомить.

– Наш столик здесь, - указала Джулия.
– Очень удобно, у барьера.

Зал охватывал полукольцом барьер, образуя что-то вроде театрального бенуара.

А внизу, значит, партер, догадался Герой. Действительно, ни к чему торчать перед самой сценой. Особенно если начнут плясать: пыль прямо в тарелки.

К их столику подошел молодой человек, похожий на охранника - правда, с дамой.

– Витенька, Розочка!
– расцеловала их Джулия.
– Знакомьтесь, это Гера, мой компаньон.

Вот статус и определился. Очень тактично сказано: можно трактовать "компаньона" - от бой-френда до акционера неизвестной Герою компании.

– Ну как ты, Джус, следы по налогам замела?

– Элементарно, Ватсон. Я спокойна, когда я в правовом положении.

– Правовое положение - это когда на правом боку, - сообщила Розочка. В компании у Фили она бы сразу попала в стиль.

– Розочка всегда о том, - не без гордости прокомментировал Витенька.

– А кто не о том?
– резонно возразила Розочка.

Спорить с нею никто не стал.

На сцене появился ведущий во фраке, как у дирижера.

– Дамы и господа, сейчас мы будем поздравлять наших меценатов, отличившихся в прошлом году. Кто не взойдет на эту сцену сегодня, имеет шанс сделать это через год. На ваших столах лежат конверты, в которых пустые платежки. Заполните их - и вы заслужите благодарность детей. Здесь у нас сегодня в гостях директора детдомов и интернатов, которые получили помощь в прошлом году, так что вы можете посмотреть в глаза тем, кто получает вашу благотворительность. Я напоминаю, что золотой знак мецената получают те коллеги, которые внесли не менее пяти тысяч американских, а фактически всемирных, долларов.

– Герой думал, что золотой знак дается дороже. Что такое пять тысяч, когда у многих компаний миллионные обороты! Так что ребята здесь легко с деньгами не расстаются.

– Первым приглашаю на эту сцену всем нам известного и дорогого Михаила Махарадзе, президента "Макро-групп" и нашего меценатского клуба!

Зал дружно зааплодировал.

– "Мокро-групп" - хмыкнул Витенька.

– Он всеми казино города владеет, - шепнула Джулия.
– И этим тоже. Да и вообще. Наш местный Березовский.

Вышел совсем молодой человек - маленький, невзрачный, чернявый.

И это - "местный Березовский", подлинный хозяин города! Ну - один из хозяев. Интересно, кем он был в девяностом году?

– Господин Махарадзе адресно помог детдому для слабовидящих детей. На сцену приглашается директор этого детдома госпожа Лидия Мешалкина! Пусть они встретятся здесь и сейчас.

Вышла, наоборот, огромная дама, гренадер в юбке, и заключила маленького Махарадзе в такие глубокие объятия, в которых он почти затерялся.

– Нам Миша стал как родной, - басом сказала директриса.
– Я не знаю, как бы мы без него, когда власти нас совсем бросили. Вся надежда - на Мишу. Дети на него молятся. У нас теперь есть своя молитвенная комната, тоже на Мишины деньги обустроена, и свой батюшка приходит, отец Валентин, так все дети ему подают на праздники записки во здравие. Сначала - раба Божьего Михаила, а потом уж отца с матерью, у кого остались.

– Я думаю, это гражданский долг бизнеса, - сказал Махарадзе, выпутавшись из объятий.
– Бизнес должен принадлежать народу. То есть - служить народу. А за записки - спасибо. В нашем суровом мире заступничество Божие всегда кстати. А чьи молитвы Бог услышит, если не детские. Спасибо, мне теплее жить от этих молитв.