А ещё в тоннеле, среди камней что-двигалось…

О! А вот и метростроевцы! Если я не иду к ним, то они сами решили прийти ко мне. Ещё, конечно, можно подумать на какого-нибудь гигантского камнегрыза. Но бритва Оккама же! Взрывы плюс крики, плюс движение камней — равно метростроевцы. Это я вовремя переборол лень, ленился бы дольше — так бы и не заметил их до последнего!

Ну и что мне теперь делать? Они неумолимо приближаются. А собственно какие у меня варианты? Сперва надо хорошо заныкаться. Только не в моей пещере, из неё сложно будет потом незаметно выбраться. Спрячусь где-нибудь у стены неподалёку. А когда они появятся, постараюсь обойти их и скрыться в туннелях. Желательно прихватив какой-нибудь гаечный ключ потяжелее, а то говорят в метро обязательно водятся здоровенные крысы!

Заныкавшись, я притаился за здоровенным камнем и ждал. Мне даже из-за него выглядывать не нужно, я чувствую, как медленно идёт их… как это вообще называется? Проходческий щит, да? Теперь ещё и грохот от его работы слышно стало.

Когда щит, до выхода которого в грот оставались считанные метры, устроил небольшой обвал с этой стороны, я высунул голову, чтобы рассмотреть всё своими глазами.

Вот яркий голубой свет прорывается яркими лучами сквозь каменный завал, а от грохота сворачиваются уши. Причём уши сворачиваются буквально и инстинктивно — какой-то природный механизм защиты чутких органов слуха. Светящийся изнутри пролом расширяется, и из него появляется рослая фигура в плаще и со светильником на груди. Не смотря на режущий глаза свет, я хорошо вижу фигуру, очень похожую пропорциями на человеческую.

И только я успел про себя отметить, что не соблюдают местные метростроевцы технику безопасности, каски не носят, как сорвавшийся сверху булыжник буквально впечатывает нарушителя этой самой техники безопасности в землю. Свет гаснет, грохот прекращается, но обвал продолжается, засыпая пришельца. Я дёрнулся было оказать первую помощь, если осталось кому, и даже сделал пару шагов в сторону обвала, как вдруг из груды камней вынырнул голубой файербол и полетел в меня. Вот говорила же чуйка: не вылазь! Нет, попёрся куда-то.

Файербол летел медленно, поэтому мне не составляло особого труда от него увернуться. Ха! Не на того напали! Не зря я столько прокачивал ловкость и скорость…

Ох блин, вот зараза, он самонаводящийся!

Взяв ноги в руки, я припустил от светящегося шара вокруг озера. Зря я считал, что он медленный, при всей развиваемой мной скорости он уверенно меня догонял. Оставалось только надеяться, что батарейки у него сядут раньше, чем у меня.

Вот до чего обидно, стоило только освоиться в новом теле, порадоваться, что получил ещё одну жизнь и тут на тебе. И, блин, нашёл же себе удобные камни для бросания! Вот почему я не потренировался кидать их в цель? И почему я не догадался взять один с собой, просто держать его в руке, вдруг бы удалось сбить файербол? Эх, все мы сильны задним умом.

Всё! Решено! В следующей жизни точно стану умнее и ответственнее!

Затылок резко обожгло болью, спина выгнулась, а конечности мгновенно парализовало, и я кубарем покатился по камням. Боли не было, так как сознание было уже далеко, и всё дальше погружалось в уютную и мягкую темноту.

И тут меня посетило озарение: Нарния, она же прямо здесь, с этой стороны! А альфа-обезьян, сожрав червей и потискав самочек, просто выходит из шкафа, надевает костюм и идёт в свой унылый офис!

Летящий-С-Безоблачного-Неба-Лёд, второй принц Дома Гор-Со-Снежными-Вершинами, по имени Тига, сидел, забравшись в зловонный панцирь восьминога и плакал. В кои-то веки можно было не бояться потерять лицо, ибо нет больше этого лица, да и о позоре его скорей всего никто не узнает. В своейсамонадеянной попытке спасти Дом он пошёл на безумную авантюру, которая закончилась катастрофой. Мертвы все трое Сильнейших братьев. Мертвы Достойнейшие сёстры. Израненных младших братьев и сестёр он самолично передал на руки мерзким обезьянам, пытаясь спасти их. Но кто же ведал, что зверей на них натравили эти самые обезьяны, и всё это был их коварный план? Хотя к чему теперь терзать себя, всё равно нет ему оправдания! И единственное, что сейчас можно сделать, это засунуть эти свои мысли поглубже и довести начатое до конца.

Тига проверил амулеты. Щит давно перестал защищать, теряя всю Силу от первого же пропущенного удара зверя. Не потому, что он был плох, всё-таки его делала Балгёлит, вечный не-Мастер, это звери на нижних уровнях стали слишком хороши. Землехват за последнее время успел полностью восстановиться, в отличии от Испепелителя, который только чудом ещё сохранял в материале свою структуру. Только благодаря ему, ну и лечебному поясу авторства той же Балгёлит, он выживал всю эту неделю. А саму Балгёлит он потерял совсем глупо…

Р-р-р! К Антагонисту эти мысли!

Минувший бой он вытянул на последних каплях Силы и сил: пожираемый изнутри огнём огромный восьминог упорно не хотел умирать и постоянно плевался в своего противника. Тига уворачивался и кричал в сердцах такие слова, за которые в другом месте ему было бы очень стыдно. Чтобы убить зверя, пришлось больше часа бегать вокруг него, поливая огнём сразу, как только в амулете собиралось несколько капель Силы. Повезло ещё, что остатков запаса в поясе хватило, чтобы нейтрализовать весь яд. Но теперь нужно не менее часа, чтобы залечить все ожоги, раны и порезы. После этого ещё восемь часов уйдёт на полное восстановление запаса амулета. Испепелителю на это же потребуется десять часов. Да и ему самому давно нужен был отдых. Поэтому Тига и решил устроиться на ночлег прямо в панцире восьминога. От крупных зверей панцирь защитит на некоторое время, позволив подготовить достойный ответ. А от мелких… Тига достал из переплёта метатель каменных игл и положил на колени. Из другого кармана была бережно извлечена резная шкатулка тонкой работы. Очень уж хрупкие амулеты делает Дом Лугов-Дарящих-Утреннюю-Свежесть. За час в шкатулке появлялся вкусный и питательный хлебец. Вот только последние тридцать часов ему было совсем не до этого, а хлебец внутри коробочки мог быть только один. Перекусив, Тига аккуратно убрал на место амулет, взял в руку метатель и запустил обратную магию усиления звука. Будучи опытным менталистом, он мгновенно погрузил себя в сон.