Отпускает меня и подходит к нему, хватает за волосы, тянет вверх, заставляет подняться так, чтобы я увидела залитую кровью рубашку.

— По-пожалуйста, вы-вызовите врача, — шепчу сбивчиво.

Полицейский сдергивает с Давида пиджак. Что-то высыпается на землю из кармана. Осколки? Похоже на разбитую бутылку.

— Это не рана. Так, пара царапин.

Он срывает и рубашку.

— Видишь? Все чисто. Стеклянная фляжка с ликером пострадала намного серьезнее, а твой парень почти целым остался.

Я перевожу дыхание с явным облегчением. Черт. Он прав. Это просто ликер такого цвета. Не кровь.

— Но это легко исправить.

Полицейский достает дубинку, прижимает к горлу Давида. Тот лишь слабо дергается.

— Превышение скорости. Вождение в нетрезвом состоянии. Сопротивление при аресте. Нападение на сотрудника полиции. Хранение наркотиков.

— У меня нет наркотиков, — возражает Давид.

— Будут.

— Я не…

— Я найду.

— Ты не посмеешь! Ты…

— Я могу пристрелить тебя прямо тут.

По его тону понятно, что это не пустая угроза, а вполне вероятное развитие событий.

— Чего ты хочешь? Денег? Я заплачу.

— Ее.

Давид закашливается.

— Я не понял, — говорит глухо.

— Я хочу ее.

— Решай. Или я вызываю подкрепление и мы оформляем все официально. Или я забираю твою девушку на ночь.

— Что?! — не выдерживаю, вступаю в беседу. — Вообще-то я тоже здесь нахожусь.

— У меня такие связи, тебе и не снилось, — цедит Давид.

— Вот и проверим.

— За одно это предложение тебя в порошок сотрут.

— Хорошо.

— Ты даже не догадываешься.

— Будь по-твоему.

— Ты ничего не докажешь.

— Посмотрим.

— Да тебя самого упекут в тюрягу!

Полицейский ничего не отвечает, вызывает подкрепление по рации.

— Ладно, — вдруг заявляет Давид. — Забирай ее.

— Ты чокнулся?! — восклицаю я.

— Я думал он блефует, просто денег хочет.

— Ты… ты серьезно?!

— Мне не нужны проблемы с полицией.

— Я не твоя вещь. Ты не можешь дать меня напрокат.

— Отец сказал, что больше не отмажет. Ясно? Я не могу так рисковать.

— И что? Я теперь должна тебя прикрывать?

— Слушай, это же просто…

— Просто? — теряю дар речи.

Чужие пальцы скользят по моей спине. Их жар ощущается даже сквозь ткань. От лопаток к пояснице. Все ниже и ниже, заставляя дрожать.

— Не хочешь помочь своему парню?

Полицейский подталкивает меня к автомобилю. Толкает, вынуждая опереться ладонями о багажник. Останавливается сзади.

— Раздвинь ноги. Шире.

— Нет.

Сглатываю так, что горлу становится больно.

— Я должен тебя обыскать.

Резиновая дубинка легко проникает между моими бедрами, шлепает по внутренней стороне, заставляя подчиниться и выполнить приказ. Расставить ноги шире, как по команде.

— Прошу, я не…

— Вы имеете право хранить молчание, — говорит он.

Его ладони накрывают мои. Я смотрю на эти крупные, длинные пальцы. На четко очерченные, контрастно проступающие вены. Я забываю дышать.

В его руках столько силы, что это невольно завораживает. И пусть он не причиняет мне боли, не сдавливает, не сминает. Я легко могу понять на что он способен.

Его ладони поднимаются выше, застывают на плечах и соскальзывают к груди, забираются под платье.

— Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде.

Он сжимает мои соски, принуждая вскрикнуть.

Мне стоило надеть бюстгальтер. Но разве его бы это остановило?

— Ваш адвокат может присутствовать при допросе.

Он слегка отстраняется, отпускает меня, проводит руками по талии, по животу, ощупывает со всех сторон. И от этих прикосновений даже под кожей ощущается легкое покалывание.

— Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством.

Хриплый шепот над ухом сводит с ума. Горячие дыхание жжет похлеще каленого железа.

— Вы понимаете свои права?

Дубинка движется по внутренней стороне бедра. От колена. Выше, выше. Приподнимая платье, пробуждая лихорадочный озноб. Замирает в паре миллиметров от того места, где разгорается настоящий пожар.