Я начинаю дергаться, но в связанном состоянии это бесполезно. Джио подносит иглу к моей ноге, и я рычу: — Я убью тебя, Джио. Медленно и мучительно.

Его губы изгибаются в легкой улыбке, а затем игла пронзает мою кожу, и Джио пальцем вдавливает поршень в шприц. Потом он выходит из комнаты и захлопывает за собой дверь.

Все вокруг снова погружается во мрак.

***

Проснувшись, я понимаю, что мои руки больше не связаны. Майка задрана кверху, а по животу размазана какая-то жижа. На ноге свежая повязка, а отсутствие боли говорит о том, что мне вкололи что-то из анальгетиков. Я поднимаюсь на ноги и слегка пошатываюсь под действием успокоительных. Цепляясь взглядом за каждый дюйм, я пересекаю помещение, отчаянно пытаясь понять, как тут все устроено. Толкнув вторую дверь, я обнаруживаю за ней ванную. Она очень маленькая: душевая кабинка, раковина, унитаз. Включаю воду, раздеваюсь и встаю под душ. Горячая вода смывает с меня то, что ощущается недельным слоем грязи. Стекая, она приобретает бурый оттенок из-за запекшейся крови — и моей, и чужой.

Сняв повязку с бедра, я осматриваю рану. Она выглядит значительно лучше: опухоль и краснота спали. Видимо, Джио вводил мне антибиотик. Стоя под струями воды, я начинаю мысленно разрабатывать план действий. В данный момент мне лучше выждать и посмотреть, каким будет следующий шаг Неро. Проблема в том, что он непредсказуем до ужаса — даже для меня. Через день, максимум два, я получу более ясное представление о том, что происходит.

Закончив мыться, я выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце.

А потом начинается.

Скука.

Хождение из угла в угол.

Через какое-то время возникает ощущение, что стены вокруг меня начинают смыкаться, и я уже готова рвать на себе волосы, когда, наконец-то, раздается щелчок открывающегося дверного замка. Я готовлюсь к нападению, однако в дверном проеме появляется направленный на меня пистолет.

— Неужели ты думала, что я войду сюда безоружным? — спрашивает Джио. — Ты ведь грозилась убить меня.

Я холодно улыбаюсь.

— Это была не угроза.

Он смеется и делает знак кому-то за своей спиной. В комнату входит Томми, неся коричневый бумажный пакет и сложенную стопкой одежду. При виде него я не могу сдержать улыбку.

— Ирландец, — говорю я. Он нерешительно улыбается и передает мне пакет на вытянутой руке, словно старается держаться от меня как можно дальше. Я резко выхватываю у него сумку, и он подпрыгивает. — Томми, я вырубила тебя всего один раз.

— Знаешь, — он хмурится, — ты и в лучшие свои дни была бешеной. А сейчас беременна. На фоне гормонов у всех баб едет крыша.

Я гневно сверкаю на него глазами.

— Клянусь, малыш, тебе собственная шкура не дорога, — вздыхает Джио.

Томми лишь пожимает плечами.

— Извини, Уна. Но это правда.

— Будь на твоем месте кто-нибудь другой … — Томми мне всегда нравился. Может, потому что Неро к нему очень привязан, а, может, потому что он сумел сохранить наивность и простодушие в этом продажном мире. В любом случае, он похож на щенка, обидеть которого рука не поднимется.

Положив стопку одежды на кровать, он разворачивается и идет к двери.

— А где Неро? — обращаюсь я на этот раз к Джио.

— Все еще занят, — отвечает он и плотно сжимает губы. Это выражение лица говорит, что Джио не одобряет того, чем занят Неро. Что бы это ни было. Он отходит от меня и исчезает за дверью.

Чем таким мог заниматься Неро, чтобы вызвать недовольство Джио?

Глупый вопрос.

Неро — паршивая овца в мафии. У него нет ни чести, ни совести. Джио — его противоположность. Для него верность и честь — не пустой звук. Просто так случилось, что свою преданность он отдал Неро.

Вариант первый. Неро выступил против остальных мафиози, и Джио это не нравится.

Вариант второй. Неро теперь против меня. В мафии женщины и дети неприкосновенны. Разумеется, Джио буде против действий Неро.

Черт, я не знаю.

Я вынуждена торчать здесь, анализируя моральные принципы людей, лишенных этой самой морали, и надеясь, что самый бездушный из них все же старается помочь мне, а не убить.

Глава 5

Уна

Не знаю, как долго нахожусь в этом помещении, но точно не меньше нескольких дней. Время от времени сюда приходят Джио и Томми. Они приносят мне еду, но всегда с нацеленным на меня пистолетом. И чем дольше это продолжается, тем больше у меня возникает подозрений. Я тут пленница. Может, Арнальдо и выбыл из игры, но итальянцы по-прежнему хотят моей смерти. Наверное, теперь даже еще больше, поэтому совершенно понятно, что преданность Неро будет на их стороне. Чем дольше меня здесь удерживают, тем больше я убеждаюсь, что он против меня. Осталось дождаться, когда Неро выдаст меня своему новому боссу — уверена, это лишь вопрос времени.

У Николая достаточно влияния, чтобы вытащить меня из этой передряги, но он последний человек, кого я хотела бы видеть своим спасителем. По разным причинам. Я бы скорее рискнула и попытала удачи с итальянцами. По крайней мере, они защищают детей, а не превращают их в солдат.

К моменту прихода Джио с едой я уже готова. Он наводит на меня пистолет, и я, прищурив глаза, смотрю на него. Незнакомый мне парень вносит еду, а я, вместо того чтобы, как обычно, держаться на расстоянии, рывком дергаю его на себя. Не думаю, что он наберется смелости стрелять в беременную женщину. Меня одну он, не задумываясь, пристрелил бы, но с ребенком Неро? Очень сильно в этом сомневаюсь. В конце концов, здесь Джио. Уверена, что он всем отдал приказ не стрелять.