— Совершенно верно, мистер Фонтана. Конечно, вы не столь наивны в отношении людских страстей, особенно когда речь идёт о наблюдении за действиями сексуального характера.

Уверенность в голосе старейшины, который открыто говорил о своих предпочтениях в постели, обдала Ису жаркой волной, словно он уже наблюдал за ней с Элиасом. Только она и Василиос знали, каким ужасным пыткам подвергся Диомед из-за своего пристрастия и сколько лет он прожил, отрицая эту сторону своей натуры. Диомед смог довериться одной Айседоре. Он поделился своим прошлым и обнаружил, что Иса вполне готова связать себя с ним интимными узами подобного рода. С тех пор они искали третьего, который бы подошёл обоим.

Неужели им наконец-то повезло найти того единственного в лице Элиаса? Или представить такое было безумием?

Металл звякнул — наручники были сняты. Диомед отошёл в сторону и встал рядом с Исой, положив ладонь на её плечо. Элиас сел и потёр запястья.

— Не заставляй меня сожалеть о твоём освобождении, — посоветовал Диомед.

Элиас нахмурился и только потом взглянул на Айседору.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он.

Диомед пальцами сжал плечо, призывая быть честной.

— Да.

Элиас снова посмотрел на старейшину.

— Полагаю, выбора у меня нет?

— Можно и так сказать. Если только идея познакомиться с нашим логовом поближе, не кажется тебе более привлекательной.

В глазах Элиаса промелькнуло раздражение, но глупцом он не был. Он помнил реакцию вампиров, когда вошёл в Зал собраний: достаточно ступить за порог этой комнаты, и можно считать себя мертвецом. Оставалось только одно — согласиться.

— Я понимаю, почему подписываюсь на это, — проговорил Элиас. — Но как ты можешь добровольно отказываться от её тела? И слепому видно, что она тебя любит, зачем же наблюдать, как она будет с другим?

Айседора ждала ответа Диомеда: интересно, что он скажет.

— Айседора моя. Я это знаю, как и она. Но Иса хочет тебя, и единственная возможность, чтобы всё случилось, — твоё согласие на мои условия.

— И что будет, если я откажусь её трахать для твоего развлечения?

Диомед схватил Элиаса за руку и стащил с кровати, поставив на колени.

— Не говори о ней, как о какой-то шлюхе. Ты должен быть благодарен за её чувства, иначе был бы уже мёртв.

— Диомед, — произнесла наконец Айседора. Она положила ладонь на руку, которой старейшина удерживал Элиаса. Затем, посмотрев по очереди на мужчин, прошептала: — Я тысячу раз представляла себе эту встречу, но ни разу не думала, что вы будете настолько злы друг на друга. Пожалуйста, отпусти его.

Диомед убрал руку, и вампиресса повернулась к Элиасу, опустившемуся на кровать.

— Элиас, позволь показать тебе, кто мы на самом деле. Я верю, что поняв наш вид, ты перестанешь нас ненавидеть.

— Зачем ты это делаешь? Одного твоего слова достаточно, чтобы меня умертвить, — спросил Элиас, в глазах которого читалось глубокое смущение и сожаление. — Я пытался тебя убить.

— Как и я тебя, — с нажимом ответила Айседора. Мы оба допустили ошибку. И для этого есть причина. Причём довольно простая. — Она взглянула на Диомеда, потом снова на того, кто казался совершенно озадаченным. — Любовь.

Любовь?! Нет, немыслимо.

Но заглянув в прекрасные глаза, которые следили за каждым его движением, Элиас подумал, что это всё-таки возможно.

— Айседора, ничего не получится, — проговорил он еле слышно. И не успел даже моргнуть, как вампиресса опустилась перед ним на колени.

Она взяла ладони Элиаса в свои и посмотрела на него взглядом, в котором не было и намёка на ложь.

— Не отказывайся, — взмолилась Айседора, поднося пальцы к его губам. — Мне невыносимо слышать, как ты говоришь «нет».

Элиас украдкой взглянул на вампира, стоявшего у кровати, и с удивлением отметил выражение глубокой нежности на его лице.

— Элиас, я не смогу сделать это снова, — прошептала Айседора.

Не успев как следует подумать, Элиас обнял её за плечи и необыкновенная, грозная вампиресса прижалась к его груди.

— Что ты не сможешь сделать? — спросил он.

— Я не смогу тебя отпустить. Только не снова.

Она прижала ладонь к месту, где стучало сердце, и Элиас попытался унять приступ мучительной боли.

— Айседора, это не…

— Как и не смогла тебя убить, — призналась она, прикладывая ухо к его груди. — Потому что даже если ты не со мной, даже если ты ушёл или умер, ты остаёшься здесь. — Она прикоснулась к горлу, где была роза на чокере. — Моё сердце не бьётся, но я умею любить. И это моё сердце, — проговорила она. — Подобные чувства у нашего вида? Их очень сложно испытать, но с тобой… я смогла. Я люблю тебя, как любила прежде только двоих. Пожалуйста, останься. Прошу тебя, останься и позволь мне показать.