Диомед вышел на поляну и заметил Айседору у кромки воды. Именно там, где её возлюбленная Дафна была зарезана как животное.

Прошлой ночью он оставил Айседору отдыхать в безопасности, а сам вернулся к злополучному водопаду и похоронил Дафну. Но скрыть всю кровь с земли, было невозможно. Она проникла глубоко в почву, где стояла Иса, и навсегда запятнала это мирное место.

Стоя спиной к старейшине, Айседора опустилась на колени и прижала ладонь к земле. Иса вздохнула, пытаясь успокоиться, её спина дрогнула. Как только девушка выпьет кровь человека, которого привёл Диомед, для того чтобы жить, воздух ей больше не понадобится.

Для Диомеда казалась странной эта новообретённая ответственность за другое существо, понимание, что он держит её жизнь в своих руках. Так же, как и Айседора его жизнь.

— Mikri mou polemistria, — проговорил он, не желая напугать девушку.

Она поднялась и повернулась к нему. Старейшина вновь был ошеломлён. Их взгляды встретились, и слёзы на лице Исы пробудили в Диомеде нечто глубоко дремавшее — сочувствие. Он хотел подойти, обнять её, утешить. Слёзы Айседоры напоминали бушующий водопад за спиной.

— Я привёл его, как ты и просила.

Диомед с силой дёрнул верёвку, и человек позади подался вперёд. Старейшина толкнул его к Айседоре. Она опустила взгляд на мужчину.

На пленнике была лёгкая ночная рубашка — Диомед вытащил его из постели — и повязка на глазах. Руки связаны спереди. Мужчину била дрожь.

Подойдя ближе, Айседора остановилась на расстоянии вытянутой руки от человека, и встретилась взглядом с Диомедом. Старейшина почувствовал, как в девушке разгорается дикая ярость, необходимая, чтобы исполнить задуманное.

Иса сняла повязку с глаз мужчины — на неё смотрел брат, Дмитрий. Тот, кто убил Дафну.

— Айседора. — Дмитрий опешил, увидев стоящую перед ним сестру. И всё же он, не изменяя своей змеиной натуре, попытался использовать родство в собственных интересах и ускользнуть от надвигающейся угрозы. Дмитрий протянул руки в мольбе.

Иса, посмотрев вниз на верёвки, склонила голову на бок. Молчание нервировало. Диомед чувствовал страх и тревогу мужчины, который, наконец, разглядел то, что вампир заметил с самого начала. Истинное великолепие, истинную силу. Айседора станет превосходной вампирессой. Дело за малым: нужно лишь покормиться и убить.

— Не произноси моё имя, — заявила Иса холодным тоном. — Ты лишился этого права, когда напал на меня с ножом.

Диомед вцепился в шею Дмитрия, удерживая его на месте. Старейшина не мог дождаться этого первого мгновения, когда Иса высвободит подаренную ей силу. Будет впечатляюще.

— Айседора, пойми, — взмолился человек, но было уже поздно. Возможно, если бы он пришёл лишь за ней, Иса нашла бы в себе силы простить его. Но сложилось иначе, сейчас ничего не могло спасти Дмитрия. — Я был зол.

— О, я понимаю, adelfe. Я тоже зла. — Айседора коснулась ладонью его щеки. А после, резко схватив брата за подбородок, вскинула его голову так, что они оказались нос к носу. — Злость может превратить и лучших из нас в монстров, верно, Дмитрий?

Глаза Исы стали такими же тёмными как ночь.

— Посмотри, во что ты превратилась. Шлюха шлюхи и подстилка для отродья. Отец не должен был позволять тебе и шагу ступить из покоев, — усмехнулся Дмитрий.

Айседора сжала челюсть брата до хруста костей, и тот застонал.

— Ты никогда её не любил, — прошипела Иса. — Не так, как я.

Диомед чувствовал в её словах уверенность и гордился тем, что она произнесла их. Айседора впервые выпустила клыки и сверкнула глазами, когда вслед за короткой болью почувствовала невероятную силу.

Диомед схватил Дмитрия за волосы, отводя голову в сторону и обнажая горло. Иса склонилась ниже.

— Каким монстром стала ты? — умудрился произнести её брат.

Она глубоко вздохнула, улавливая запах страха.

«Да. Умница».

Затем провела клыком по сонной артерии и прошептала:

— Тем, в которого меня превратил ты.

Повинуясь инстинкту, Айседора набросилась на его шею, совсем не аккуратно и не ласково. Пока Иса пила кровь, жестоко и бешено, Диомед чувствовал тягу, связь, которая посылала электрические разряды в мёртвое сердце, будто запуская его на удар… два… три. Тут же сознание Диомеда затопили воспоминания, мысли, чувства Айседоры. Они закружили его в своём вихре и осели глубоко в душе. Старейшина слился с Исой в одно целое в каждом из возможных смыслов, и будто почувствовав то же самое, она подняла голову и посмотрела на него, протягивая почти безжизненное тело брата.