— Как я и говорил, когда ты меня очень грубо прервал, ты такой бесстрашный, потому что, скорее всего, заблуждаешься насчёт того, что ты такое.

«Блядь, Фонтана, соберись!» — скомандовал себе Элиас, когда Василиос, сделав ещё один шаг, остановился почти вплотную. Взгляд жутких чёрных глаз, от которых невозможно было оторваться, даже не дрогнул, когда от нехватки кислорода у Элиаса закружилась голова. Вампир, внешность которого была близка к совершенству, пристально изучал каждую чёрточку на лице человека.

Элиас попытался найти в толпе того, кого когда-то считал своим другом, и увидел его рядом с ублюдком Аласдэром. Тот сидел, зажимая Лео рот.

Видимо, вампирам было всё равно, кто или что такое Лео: раз они уже знали об Элиасе, то определённо поняли, что Лео такой же. Но на его друге было надето что-то вроде чёрно-золотой мантии, которая при каждом движении Лео на сиденье переливалась в лучах света.

Шёлк. Ну, конечно. Эта свора выродков пользовалась только лучшим. Они благоденствовали, питаясь всевозможными удовольствиями. Не важно, сколько это стоило денег или жизней, как в его случае.

Элиас встретился с бывшим другом взглядом и от осознания предательства почувствовал такую сильную боль, что его затрясло. По перекошенному и мрачному лицу Лео сложно было что-то понять. Зато его попытки вырваться из хватки сидевшего рядом вампира сказали о многом.

Возможно, это ещё не конец.

— Не смотрите на него, мистер Фонтана, — промурлыкал Василиос Элиасу на ухо. — Теперь он мой. Я могу поступать с ним, как посчитаю нужным. И здесь, — продолжил он, поворачивая за подбородок к себе лицо Элиаса, — ты будешь смотреть только на меня. Видишь ли, сегодня я узнал о тебе кое-что интересное. Леонид понятия не имеет, о чём я говорю, да? Если то, во что ты веришь, действительно правда, то моя новая игрушка довольно бестолковая.

Элиас внимательно посмотрел в насмехающееся лицо и задрожал, когда Василиос, приблизившись, продолжил на ухо:

— Думаю, пришло время рассказать, как считаешь?

Вампир отступил, хватка на горле ослабла, и Элиас судорожно вдохнул. Он закашлялся, когда раз за разом начал вдыхать долгожданный воздух, но не спускал глаз с вампира напротив. Василиос очаровывал. Даже Элиасу, который в эту минуту пытался вспомнить, как дышать, с трудом удавалось противостоять обаянию ублюдка и послать его к чёрту.

— Рассказать что? — в конце концов выдавил Элиас.

Василиос изогнул губы и глянул на Лео, смотревшего на обоих мужчин огромными глазами, в которых паника граничила с ужасом.

— Конечно же о том, кем ты себя считаешь. О том, кем ты считаешь его. Хотя нет, — проговорил Василиос и поднял руку. — Думаю, что демонстрация будет куда эффективнее. В конце концов, разве полубог не может освободиться от каких-то там жалких наручников? Или срастить сломанную кость?

С трибун донёсся тихий гул перешёптываний, и глаза Лео округлились так, что казалось, вот-вот выпадут из орбит.

— Видишь? Даже ему трудно поверить. На этом этапе доказательство действительно помогло бы в твоём деле. Может, разрушишь этот зал и исчезнешь? Подобное начало было бы восхитительным, — заявил Василиос, потом отвернулся и пошёл обратно к подиуму.

— Доказательство прямо перед тобой, — произнёс Элиас, осмелившись заговорить.

Вампир остановился на последней ступеньке и резко обернулся.

— Ты же не можешь от него отстать. И ты сейчас сказал, что не знаешь причину, но пытался быть со мной любезным. Всё из-за него. Ты хочешь ему угодить. — Элиас рассмеялся, зная, что сказанное звучит полным безумством, а потом перевёл взгляд на молчавшего Диомеда. — И ты. Ты же не можешь отвести от меня глаз. Даже сейчас, пряча за своим креслом Айседору, которая жаждет показаться и увидеть меня, не сводишь с меня глаз, желая… чего? Скажи. Неужели обычное существо, всего лишь человек, способен быть настолько притягательным для тебя и твоего первообращённого?

В зале начал подниматься рёв возмущения, и Элиас почувствовал, как в кровь выплеснулся адреналин, боль в руке стихла.

В толпе хищников, которые жаждали его смерти, Элиас посеял сомнение. Неужели их обманули? Теперь все погибнут, только потому что их так называемые старейшины ослеплены страстью к никчёмным людишкам? Вампиры были ужасно обеспокоены, и выглядело это почти смешно.

Вот. Теперь пусть сами разбираются. Напыщенные ничтожества.