– Давайте, я вам вечером позвоню и точно сообщу.

– Отлично, так и поступим! – Омар Аристович, ещё раз пожал мне руку и напоследок произнёс: – А за деда не беспокойся, этот мамонт и не такое видывал.

Медицинская палата Висельникова

– Богдан, – Тимур отложил папку в сторону и, меньше, чем через секунду, в палате появился мужчина азиатской внешности.

– Учитель, – появившийся из воздуха мужчина глубоко поклонился.

– Алмаз, ну какой я тебе учитель? Скорее – наоборот.

– Ты научил меня видеть, различать и чувствовать, – произнёс азиат, коротко улыбнувшись.

– По мне, так это копейки, по сравнению с твоим вкладом, – вздохнул Тимур.

– А по мне это очень много, – возразил мужчина с очень интересным именем.

– Ладно-ладно, вижу, что тебя не переубедить, – качнул головой Тимур. – Ты нашёл?

– Их головы уже в холодильнике, – махнул головой Алмаз.

– Китайцы, я прав?

– Абсолютно, это были люди «Ван Чи».

– Опять они, как же они надоели, и не выкорчевать их, слишком уж скользкие, – вздохнул Тимур.

– Что там насчёт остального?

– Мы взяли последнего. Ионгруи ху Джоу. На частном рейсе.

– Без проблем? – поднял бровь Тимур.

– Шестеро ранено. Ибрагимов погиб.

– Вот же сука! А этот живой-то?

– Жив, сейчас в спецблоке, – ответил Алмаз.

– Отлично, Император уже допрашивал?

– Пока нет, скорее всего, ждёт твоего выздоровления.

– Так. Алмаз, выяснили, кто это был?

– Транспорт зарегистрирован на семью Неделькиных.

– Всё-таки решились, – вновь тяжело вздохнул Тимур.

– У нас на руках есть факты, все было снято. Только объясни мне… как тут говорят… какого черта ты полез вперёд Императора?! – мужчина требовательно посмотрел на Тимура.

– Иначе бы не поверили, – пожал плечами Тимур. – Зато теперь они будут намного тише, а у лисов появилось намного больше пространства. Всего-то один старик в больнице, а сколько профита?!

– Больной ты на всю голову, – заворчал Алмаз.

– Кстати, Алмаз. Если со мной что-то случиться, на тебе моя семья, – внезапно Тимур стал намного серьёзнее.

– Броновой ищет подход к Сато.

– Он – чего, не успокоился?

– Твой внук спарринговался с Каримовой и получил у неё зачёт.

– Ого! Альбина сама так сказала? – Тимур подобрался в кровати.

– Она ещё не решила, но скорее всего она устроит так, что твой внук сам рванёт в Италию. Ты же в курсе, что у него подруга Комацу.

– Да, в курсе, мне уже звонил этот старый дракон и спрашивал, не против ли я, – ворчливо заметил Тимур. – А к внуку не подойти, все в штыки принимает.

– Сам же знаешь, что у молодых все быстро и без всяких проблем, хотят любить – любят. Сам же таким был, – заметил Алмаз.

– Это…да. Ладно, если уговорит, пускай едет, ему полезно будет.

– Он ещё и в Сирию собрался, его Омар уговорил, – заметил собеседник Тимура.

– Ну, так это хорошо! Укрепление дружбы всегда приветствуется, особенно в последнее время. Но…

– Не волнуйся, с ними едет Аска и Иван, я их уже вызвал. Они и будут его сопровождать.

– Ладно, давай теперь, что там у наших заклятых друзей происходит…

Сато. Час спустя

Такое ощущение, что меня к чему-то принуждают, причём подаётся всё это под сладким соусом. Чтобы бы я случайно горчинку не почувствовал. Сначала Омар Аристович со своим предложением, затем Альбина, мастер-инструктор с ОДПО, а на остаток – меня решил выловить Гусейнов Андрей Манилович. Он «подрабатывает» начальником земельной службы, а если точнее – Начальник отдела земельных отношений.

После его разговора сразу же захотелось метнуться назад к Тимуру.

– Ещё раз спасибо, Андрей Манилович, – я коротко поклонился.

– Ничего страшного, молодой человек. Тимур тот ещё засранец, но у меня всё должно быть по реестру. Если есть, то нужна подпись и согласование.

Выйдя из его кабинета, я почесал голову. Оказывается, дедушка молчал о том, что на моё и Маськино имя зарегистрирован особняк Висельниковых с прилегающей территорией в Серебрёном бору. Причём не какой-то там домик, а настоящий дворец! Три тысячи квадратных метров, и сам дворец (реставрированная постройка) площадью восемьсот квадратов. Жить мы там пока не можем по нескольким причинам. Во-первых, идёт ремонт, во-вторых, только после двадцатилетия Максим.