Начало лета, а за окном в сумерках колыхались темные ветви и казалось — они в сухих листьях, как поздней осенью.

Две дороги, одна хуже другой. Здесь оставаться, притихнуть, надеясь, что больше не тронут и что союзники тоже стерпят, не поднимутся. Или направиться в Тай-эн-Таала, как говорил Шимара… туда незаметно могут добраться многие, но будет ли толк от сидения за стенами? Будет, наверное — по слухам, война близится к концу, Тагари вернется, и ему не помешают свежие силы и верные люди. В крепости этой Рииши был пару раз, навсегда запомнил солоноватый, будто морской, запах окрестных ущелий, и высокие стены из светло-серого камня…

Ах, да, есть и третий путь — пойти и договориться с Суро. Но это совсем несерьезно.

Майэрин пришла к нему поздно вечером, постучала еле слышно и робко заглянула в дверь, пряча лампу за широким рукавом домашнего одеяния. Наверное, думала, Рииши может уже спать. Он и впрямь задремал — полусидя в кровати, с картой отрогов гор Эннэ в руках.

— Что-то случилось? — в первый миг испугался.

— Я поговорить, — тихо сказала она. — Ты опять что-то задумаешь и уедешь. Но я твоя жена и имею право хотя бы заранее это услышать.

— Садись, не стой на пороге, — поманил ее к себе и она пошла, тоже почему-то испуганно. Пока шла, ненужно уже прикрывая светильник рукавом, подумал о том, что так и не понял еще, кто она ему. Своя, чужая? Близкое существо или девушка, случайно получившая имя его Дома? Сейчас она, похоже, в самом деле союзница, но близким человеком не становятся в одночасье.

Лампу так и не выпустила, поставила на колени. В бледно-оранжевом свете исчезали все резкие черточки, лицо казалось округлым и почти красивым. И еще — сейчас она походила на Кайто, никогда раньше не замечал в ней сходства с братом, Майэрин полностью уродилась в мать.

— Что ты знаешь? Меня согласны отсюда выпустить?

— Наверное, только… ты уже уехал однажды, — слова прозвучали виновато и нерешительно. — Может, предоставишь моей родне что-то сделать? Спрятать тебя Аэмара сумеют…

— Теперь твоя родня — не только они…

Ее рука дрогнула, едва не опрокинув лампу.

— Не стану отсиживаться за чужими спинами, как дитя малое. Я поеду в Ожерелье, ту крепость, помнишь?

— Это слишком опасно.

— Теперь мне везде опасно. И тем, кто волей долга или случая оказался на моей стороне, — сказал он угрюмо, разглядывая покрытые лаком половицы, будто хотел что-то вычитать в них. — Нам надо держаться вместе. Где мы все расположимся, в одном из загородных домов, или в лесу станем лагерем? Если и впрямь Тай-эн-Таала сумеет нас приютить… по счастью, до нее в Ожерелье ближе всего от Осорэи.

— Почему ты ему веришь, Шимаре? Очевидно ведь — это ловушка, — позабыв о робости, горячилась Майэрин, и лицо шло пятнами, различимыми даже при лампе — пунцовыми от гнева, белыми от страха.

— Крыло Лебедя и в самом деле верная крепость, я о многих там знаю.

— Но как нам туда добраться, наверняка на всех дорогах шпионы?

— Как-нибудь справлюсь. И не «нам», а «тебе», ехать верхом, и быстро, ты эту дорогу не вынесешь. Или надеешься на повозку? Она не пройдет тайными тропами.

Глядя, как вскинулась ее голова, как упрямо выпятился подбородок, подумал: кто знает, какой еще колодец с сюрпризами скрывается в этой девочке? Возьмет слуг, поедет следом за ним, и сгинет. Очень хотелось ее убедить, но голова кружилась — все же потерял много крови, путались мысли, да и умение убеждать никогда не было его сильной стороной. Когда-то Лайэнэ могла одним махом разбить любые его доводы…

И он просто велел ей слушаться. Жена она, в концов, или нет? Остаться — и наблюдать, если будет возможность.

— А если понадобиться что-то сверх, ты разберешься, — сказал он тогда. Верил в это — Майэрин уже показала себя умницей. Может, это дух Тори не оставляет ее, оберегает, советует?

Через узорные ставни, с которых летом была снята цветная бумага, на циновки падали пятна света, показывая, что возведенная человеком преграда для них — только шутка. Рииши закончил рассказ, похоже, для него непривычно длинный. Теперь просто вертел в пальцах пустую чашечку; на кистях рук Кэраи заметил еще не сошедшие следы от порезов и небольшие ожоги. Видно, работа в оружейнях была для него в самом деле работой. Но сказал о другом:

— Я был против вашего брака, но его, видно, благословили Небеса. Если б не Майэрин, в союзниках Аэмара нам не видать. Пусть даже союз этот окажется временным, он уже дал очень много.

— Я так и не понял, что она во мне нашла, — вздохнул Рииши.

— Ничем не могу помочь, я тоже не понимаю, — Кэраи чуть опустил голову, скрывая улыбку. — Не потому, что ты плох, а потому, что мне недоступны суждения юной девушки.

И больше уже не улыбался — теперь, выслушав историю Рииши, он хотел знать больше о делах в Хинаи.