Признаюсь, меня этот его финт едва не застал врасплох, однако вечно находящееся на взводе подсознание успело вырвать у меня контроль над телом. Я словно испуганный кот отпрыгнул от его рук, избегая медвежьих объятий, и приземлился почти на полтора метра дальше, чем стоял секундой ранее. Неплохой такой прыжок вышел, если учесть, что я выполнил его спиной вперед, и что этому телу всего-то десяток полных лет…

Неудача, постигшая здоровяка, на этот раз окончилась для него падением носом в утоптанную землю. А я, словно ничего не боясь, подошел к нему еще ближе, чем в прошлый раз. Пусть попытается снова меня схватить, когда я буду ждать этого…

Но воин просто распластался, раскинув руки, и даже не пытался подняться. Только его шумное и хриплое дыхание давали понять, что он до сих пор жив.

— Кхм… так вот, я же не договорил! — Невозмутимо продолжил я свою небольшую лекцию, словно и не было на меня совершено никакого покушения. — Желчь пернатой рыбы никто не любит, потому что она слишком ядовита. Хоть последствия попадания ее в кровь очень легко устранить, достаточно лишь выпить какой-нибудь тонизирующий отвар, который заставит сердце быстрее биться и вытолкнет из его стенок попавшую гадость. Но это вовсе не избавит от сильнейшей головной боли и тошноты на следующий день. Всего один маленький случайный укол, и ты на целые сутки выпадаешь из рабочего процесса, мечтая лишь о том, чтоб твою голову открутил кто-нибудь очень большой и сильный. Но эти блаженные пытки ждут тебя только в том случае, если ты вовремя принял противоядие…

Я сделал театральную паузу и дерзко взял гиганта за волосы, приподнимая его голову. Тот что-то злобно промычал, непроизвольно пустив слюну по подбородку, но я его возмущение попросту проигнорировал.

— Хочешь, я тебе расскажу, что с тобой сейчас происходит? — Прошептал я, придавая своему лицу нарочито безумное выражение. — Желчь попала в кровь, а оттуда быстро добралась до сердца. Яд осел на его стенках, и теперь чтобы выгнать его оттуда, сердцу нужна хорошая такая встряска. А если оно ее не получит, то твоя главная мышца будет биться все медленнее и слабее, пока не остановится вовсе. Ты чувствуешь, что воздуха стало слишком мало, ведь так? На самом деле, это все обман. Просто упавшее кровяное давление не успевает доставлять в твой мозг нужное количество кислорода, и ты медленно теряешь связь с реальностью. В общем, если ты прямо сейчас не примешь какую-нибудь настойку полевой сварлии или, например, запаренный корень горькоцвета, то ты умрешь. Умрешь прямо здесь, в этой пыли, валясь, как выброшенная побитая собака. Не в бою, не на щите, как хотел бы Ворган, а валясь в ногах мальчишки, которого секундой ранее пытался удавить. Как думаешь, хорошо тебя встретят в Чертогах Предков?

Здоровяк прохрипел что-то нечленораздельное, из чего я не сумел разобрать ни единого словечка. Но общий тон, как мне показалось, сменился с угрожающе-злобного на просящий. А это могло означать только то, что мой собеседник пришел в нужную кондицию и на полном серьезе испугался за свою жизнь.

— Однако тебе сегодня несказанно повезло! — Я бодро подпрыгнул перед лицом великана и стукнул в воздухе пятками, напугав столь резким движением обмерших Чука и Чака. — Чисто случайно у меня с собой оказались споры высокогорного черного папоротника. Конечно, у них очень много побочных эффектов, но ни один из них я бы не назвал хуже полной остановки сердца. Ну, что скажешь, воин? Ты готов принять спасение из моих рук?

Я покачал перед мутным взором великана небольшим холщовым кисетом, в котором на самом деле хранились засушенные споры. Их я собрал сам, когда летал и останавливался перевести дух в ближайших предгорьях близ Махи. Как видите, если почаще ошиваться на базаре возле травников, то можно узнать много всего интересного…

Мужчина же, поверив мне на слово, судорожно дернул рукой, пытаясь выхватить у меня мешочек, но я жестом заправского фокусника ловко повернул кисть и не позволил ему этого сделать.

— Я не услышал твоего ответа, — жестко напомнил я здоровяку. — Ты согласен жить, зная, что задолжал мне?

— Да… давай… уже сю… да…

Я выпустил болтающуюся на пальце тесемку, и кисет тихо шлепнулся на землю, где медленно умирающий воин подхватил его и принялся с ним возиться, пытаясь совладать с непослушными руками. Я же в это время подошел к остолбеневшим Чуку и Чаку. Парни пугливо сжались, когда в моей руке под неверным светом небесных осколков тускло сверкнул металл сая, будто решили, что я от них решил избавиться. Однако они были столь шокированы развернувшейся перед их глазами сценой, что ничего даже не попытались сказать мне. Они только облегченно выдохнули, когда я начал быстро перепиливать спутывающую их ноги веревку, поняв, что я не замышляю ничего дурного.

— Вы молодцы, — похвалил я перепуганную избитую парочку, — за обещанной наградой приходите послезавтра вечером. Думаю, мой дом вы сможете отыскать без проблем. Если все пройдет, как надо, то я удвою вашу долю, и каждый получит по целому золотому, а не по половине.

Темноволосый подросток открыл было рот, чтобы что-то спросить, но его товарищ тут же привычным движением сунул ему локтем под ребра, а потом ухватил за руку и утянул прочь. Они свалили в темноту подступающей ночи, так и не проронив ни единого слова. И я даже как-то засомневался, что они вообще решатся вернуться за обещанными им деньгами.

А великан, тем временем, уже справился с затянутым кисетом и высыпал все содержимое себе прямо на лицо. Было очевидно, что он не знал, как именно нужно употреблять черный папоротник, поэтому часть спор он проглотил, а часть вдохнул. Хотя, на самом деле, это было и не важно, каким именно способом их потреблять. Только вот зря он опустошил целый мешочек. Черный папоротник это не то средство, которое можно потреблять бесконтрольно, да еще и в столь большом количестве. Завтрашним утром, когда последствия интоксикации от желчи пернатой рыбы наложатся на побочные эффекты от пыльцы, здоровяку, скорее всего, захочется просто тихонько умереть. Ну да кто ж теперь в этом виноват? А пока он еще в чувствах, мы с ним хоть познакомимся немного…