— Где она? — с трудом выдохнул я.

— Да как вниз спускаться от продовольственного магазина, по тропинке, на пустыре.

«Господи, ну чего туда матушку понесло? Ей же две остановки до института проехать. Хотя, если захотела пройти пешком, так можно дорогу срезать».

Внезапно вспыхнуло подозрение. Нападение на деда, приказ уходить из дома. Может это инсценировка, чтобы взять меня?

— Слушай, а ты лично видел мою маму? — спросил я, прожигая взглядом мальца.

— Ага, — с готовностью кивнул Саша, но как-то чуть не уверенно. — В «Скорой» она лежит. Мне тетя медсестра сказала, кого-то из 148 квартиры позвать.

— А как ты на этом пустыре оказался, школа же вроде через дорогу? — на всякий случай уточнил я.

— Так мы с Ленькой там каждый день встречаемся перед занятиями и вместе в школу идём, — отчитался ребенок.

— Понятно, — кивнул я, — давай проедемся, покажешь.

Всё слышавший Виктор распахнул заднюю дверь, и малец послушно уселся в машину, положив ранец на колени.

— Леш, я думаю всё в порядке, раз тебя искали, может даже Анастасию Дмитриевну никуда не заберут, а домой отпустят, — попробовал успокоить водитель.

— Посмотрим, — процедил я сквозь зубы, присаживаясь рядом с шофером. Он сочувственно глянул на меня, но тему развивать не стал.

— Мне вот только одно интересно. Почему они сюда не подъехали, а послали Сашу меня искать? — задумчиво протянул я.

— А хрен их знает, этих врачей, — пожал плечами Виктор. — Приедем, всё узнаем.

Через пару минут, у продовольственного магазина, мы свернули налево и покатились вниз к пустырю, где я когда-то встречался с Комком.

— Вот, — ткнул пальцем вперед ребенок.

И действительно, чуть в стороне от широкой тропы, в окружении деревьев виднелся «рафик» с красными крестами.

— Тормози, — попросил я. Виктор послушно остановился.

— Ладно, Саня спасибо тебе большое, — поблагодарил я, выпуская довольного мальца наружу. — С меня кулек конфет или коробка пирожных на выбор. А пока беги в школу.

Ребенок весело кивнул, закинул ранец на спину и помчался вверх. А к нам уже спешила медсестра с накинутым на куртку, белым халатом.

— Я с тобой пойду, — объявил Виктор, поправив кобуру на поясе, — мало ли что. Может придется Анастасии Дмитриевне помочь к нам пересесть или ещё что-то.

— Хорошо. Спасибо, — выдохнул я.

Рюкзак остался лежать на сиденье, мы вышли из машины, захлопнули двери. Виктор повернул ключ, закрывая «трешку».

— Здравствуйте, — сверкнула белозубой улыбкой медсестра. — Как хорошо, что вы приехали. Вы из 148 квартиры? Анастасия Дмитриевна Шелестова кем вам приходится?

— Это моя мама. Что произошло? — я внимательно смотрел на девушку. И что-то меня в ней настораживало. Вроде бы приветливая, улыбчивая, и лицо милое, а из-под вязаной синей шапочки рыжей волной выбиваются завитые кудряшки, но почему-то инстинктивно напрягся.

— Мы с вызова ехали, а потом Владимирович, наш шофер, сюда на полчасика заскочил, у него там внизу на спуске гараж. Он оставил машину здесь минут на десять, а сам ушёл. Мы смотрим, там дальше за деревьями кто-то шевелится, — затараторила медсестричка. — А это женщина. Ей плохо стало. Еле говорит, ничего сказать толком не может. В сумочке паспорт. Она, оказывается, рядом живет, в доме недалеко. Потом я увидела мальчика, и попросила его позвать кого-то из родственников. Владимирович пришел, но мы решили ещё пару минут подождать, вдруг кто-то из близких появится. И тут вы приехали.

— Пойдемте, посмотрим, что с ней такое, — я рванулся вперед к белеющей впереди «Скорой». Навстречу нам уже шагал серьезный мужчина в белом халате, накинутом на верхнюю одежду.

— Да вы не волнуйтесь, ей уже лучше, — успокаивала сестричка, идя с Виктором сзади. — Просто сердце прихватило. Свозим в больницу на диагностику, выпишем лекарства, и, если всё нормально, через пару дней отпустим.

Я всё не мог понять, что меня обеспокоило в этой девчонке. Лицо вроде нормальное, но слишком уж ухоженное холеное. Но это не показатель. Может, она постоянно за мордашкой ухаживает, импортные крема покупает. И тут меня словно током ударило. Зубы! Зубы, черт подери! Они невероятно белые, идеально ровные, безупречные. Видно, что профессиональный стоматолог поработал. Просто голливудская улыбка. Вот именно, голливудская! У нас их так не отбеливают. Нет таких возможностей в советской стоматологии. Значит? Это засада, твою мать! А эти твари из ЦРУ или МИ-6. Я начал разворачиваться, но не успел.

Мне в поясницу уткнулся пистолет, а сзади раздался приглушенный хрип. Виктор оседал на землю, держась за окровавленный бок, а фальшивая медсестра, усмехнувшись, щелкнула кнопкой, и узкая стальная игла, послушно втянулась в предмет, удивительно напоминающий железную шариковую ручку. Шофер распростерся на грязном снегу, раскинув руки, а меня поволокли к машине, где поджидал ещё один «медбрат» — высокий, худой и сутулый парень семитской наружности. Я попытался дернуться, но быстро получил рукоятью по голове и почувствовал, как вниз, на лоб, а потом в глаза потекло что-то теплое и липкое. Меня торопливо обшарили, вытащили пистолет из-за пояса, а финку из кармана куртки и потащили к «рафику».