Веселье в комнате моментально прекратилось. Нависла напряженная тишина.

— Конечно, помню, — кивнул напрягшийся Зорин. — Очередное видение?

— Да. Капитан внедрил этого Антона сюда. Сорока — фарцовщик и попал на крючок к Анофриеву. ГБшник хотел, чтобы тот нарыл на нас компромат. Но вот беда, ничего накопать он не смог, что понятно. И тогда начальник капитана майор Скворцов дал команду организовать провокацию, чтобы если не закрыть «Красное Знамя», то сильно пошатнуть нашу репутацию. Мы сильно беспокоим майора, как мощная и частично военизированная структура. Он не знает, что от нас ожидать. Эта статья в «Комсомольской Правде» стала последней каплей, переполнившей его терпение. Вот он и дал команду Трофимову, а тот — своему стукачу. План такой, подложить пистолет куда-то в укромное место в раздевалке. А потом прийти с обыском и найти его. Из этого раздуть дело, представив нас бандитами, готовившимися к совершению преступлений с оружием.

— Сорока ещё переодевается? — уточнил Зорин.

— Думаю, да, — кивнул я. — Когда к вам пошёл, он только куртку снимать начал и то нервничал очень, чем и привлек моё внимание.

— Тогда действуем так, — лицо Зорина стало хищным, в глазах зажглись злые огоньки, — Вероника, ты сейчас пригоняешь народ в раздевалку. Понятно, что все там не поместятся, но это уже не важно. Мы этого урода тормозим и когда люди соберутся, осуществляем изъятие ствола у всех на виду. Я сам его достану, аккуратно, полотенцем, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Потом допрашиваем ублюдка, и сдаем в милицию. Если менты будут интересоваться, как узнали, что у этой скотины ствол, Леша, ты пришёл с ним, практически в одно время. Значит, скажешь, что обогнал его на подходе к клубу, видел, как он на ходу расстегивал сумку, а там было что-то черное, похожее на ствол. Сначала не обратил на это внимания, решил, что показалось. Начал здороваться с людьми, но, когда зашел в раздевалку, увидел Сороку, посмотрел на его трясущиеся ручки, и подумал, что там действительно ствол. Поэтому сразу пошел ко мне как наставнику, чтобы посоветоваться. А я с ребятами и проверил. Всё ясно?

— Да, — ответил я. Парни закивали.

— Тогда, пошли брать урода. Парни со мной, Вероника — собирай народ.

Первым из кабинета рванулись Мальцев с Потапенко. За ними сэнсей, с подхваченным полотенцем. Потом — я, вместе с Миркиным и Волобуевым.

Серега и Вова ворвались в раздевалку маленьким ураганом, раздвинув переодевающихся парней. Побледневший Сорока что-то невнятно вскрикнул и попробовал удрать, подхватив ремень сумки, но был резко прижат к стене.

— Парни, вы чего? — пролепетал он, трясясь как припадочный. В глазах фарцовщика метался страх.

В раздевалке и в коридоре уже набился приведенный Вероникой народ, и сама боевая блондинка маячила в первых рядах. Можно было начинать представление.

К обессилено трепыхающемуся в крепких руках Мальцева и Потапенко сексоту, протиснулся Зорин.

— Сумка твоя? — с нажимом спросил он.

— Конечно его, чья же ещё, Антон вместе с ней пришел, — пробасил крепкий парняга, находившийся в раздевалке.

— Пусть он сам ответит, — Игорь Семенович даже не повернул головы, впившись глазами в испуганное лицо фарцовщика.

Сорока молча опустил голову.

— Понятно, не хочешь говорить, — сделал вывод наставник.

— Парни, видели, что он пришёл с этой сумкой? — обратился он к ребятам, переодевавшимся в комнате.

— Да.

— Конечно, видели.

— Да его это сумка, я же сказал.

— Он с ней постоянно ходит.

— Спасибо, я понял, — сенсэй взмахом ладони остановил, расшумевшихся ребят, обернул руку полотенцем, отобрал сумку у вяло трепыхавшегося Антона, расстегнул змейку, и вытащил сначала штаны, а потом блеснувший вороненой сталью парабеллум.

По толпе, набившейся в раздевалку и коридор, пронесся изумленный вздох. Ребята зашумели, обсуждая увиденное.

— Все видели? — уточнил сэнсей.

— Да, да, видели, ствол в сумке, пистолет, — раздались выкрики.

— Хорошо, — кивнул наставник. — А теперь все замолчали.

Шум моментально утих.

— Скажи-ка, Антон, как у тебя в сумке оказалось огнестрельное оружие, и что ты хотел с ним делать? — вкрадчиво поинтересовался Зорин.

Сорока трясся как припадочный, но упрямо смотрел в пол.

— Так, Вероника, звони в милицию. Сперва нашим, пусть подъедут и всё проконтролируют. Как с ними поговоришь, вызывай наряд, — распорядился Игорь Семенович.

Вероника кивнула и, расталкивая ребят, начала протискиваться к выходу.

— Не хочешь рассказывать нам по-хорошему, расскажешь следователю по-плохому, — криво усмехнулся Игорь Семенович.

Я начал проталкиваться вслед за боевой блондинкой. Подхватил её за локоток у кабинета.

— Что? — раздраженно обернулась девушка, но увидев меня, смягчилась. — Леша, ты что-то хотел?

— Да, — я галантно открыл дверь в «отдел кадров». Здесь Вероника принимала «новобранцев», работала с девушками над агитационными плакатами, разрабатывала акции и собирала пожертвования для детдомовцев. Сейчас в помещении никого не было. В углу аккуратно лежали последние принесенные игрушки для малышей, на столе Насти Цуркану раскинулся новый плакат, а к стенке примостился большой канцелярский шкаф с «делами» наших одноклубников.

— Ника, будет просьба одна, — начал, плотно закрыв за собой дверь. — Пусть наши парни из милиции держат процесс на контроле. И работают с этим Сорокой по жесткому варианту. Или, по крайней мере, договорятся с коллегами, чтобы они вытрясли с этой сволочи всю душу. Надо получить признание, что он принес ствол, чтобы подложить его в раздевалку и скомпрометировать нас по приказу своего куратора с КГБ. Этот документ нужно аккуратно сфотографировать, лучше несколько раз. Потом передать снимки и негативы нам, на всякий случай. Это будет наша страховка против повторных провокаций. Дело в том, что милицейские и гэбэшные начальники могут между собой договориться, и спустить всё «на тормозах», а нам надо защищаться. Используй всё свое обаяние, но убеди ребят, чтобы принесли нам доказательства.