— Давай твой портфель понесу, — предлагаю, перехватывая его у Ани. Моя ладонь легонько касается изящных пальчиков. Девушка краснеет.

— Спасибо. Он не тяжелый.

— А мне может приятно за тобой поухаживать, — шутливо отвечаю я, — спасибо, да или спасибо, нет?

— Ну понеси, кавалер, — секундное замешательство прошло, и зеленоглазка прячет смущение за насмешливым тоном.

Подхватываю портфель из разжавшейся ладошки.

Минуту мы идём молча, не зная о чём говорить.

— Ань, я спросить хотел, — решаюсь задать давно интересующий вопрос.

— Спрашивай.

— Анют, как у тебя так с Олькой получилось? Ребенок никому не верил, был озлоблен и разочарован в жизни, а теперь к тебе обниматься бежит. Какое волшебство ты использовала?

— Да никакого, — пожимает плечами девушка, — знаешь, мы когда-то с папой подобрали уличного котёнка. Он совсем дикий был. Кидался на нас, шипел. Мне палец прокусил, папу исцарапал. Наверно, сталкивался со злыми людьми, просто боялся и защищал себя как умел. А мы с папой не обращали внимание. Поили его молочком, пробовали гладить, говорили с ним ласково. И через время он перестал дичиться. Сначала позволил себя погладить, потом начал к нам ластиться, устраивался на руках и мурлыкал. И тогда мне папа сказал, доброта и ласка может даже дикого зверя сделать ручным. Сейчас наш Барсик полноправный член семьи. Встречает меня со школы, мурлычит, на руки просится. А на посторонних шипит, защищает меня.

Так и с Олей было. Она мне сначала серьезно нахамила. Потом игнорировала. А я всё к ней приходила, таскала конфеты, разговаривала. И знаешь, были моменты, когда после очередного игнора или оскорбительного ответа, хотелось всё к чертям бросить. Но я видела: Олька хорошая. Машка и Валька её любят и она их тоже. С плохим человеком они бы не общались. И со временем, Оля начала со мною нормально разговаривать. А когда мы с нею пару раз прогулялись по парку, покормили лебедей, растаяла. И сейчас я для неё как старшая сестра. И сама к Ольке привязалась сильно. Она прекрасный ребенок, просто пережила многое и озлобилась.

— Ань, ты просто чудо, — повинуясь внезапному порыву, легонько касаюсь губами щечки Николаенко.

— Лешка, перестань, — смущенная и красная как помидор девушка отталкивает меня.

— Ну, извини, — покаянно развожу руками, — как-то само вышло. Готов искупить свою вину. Помнишь, я в кино тебя пригласил? Давай через денек-другой сходим? В «Советском» сейчас «Четыре мушкетера» идёт. Слышал, французы невероятно смешную комедию сняли по роману Дюма. Пойдешь? С меня билеты и мороженое.

Лицо Ани вспыхивает искренней радостью. Девушка сразу же спохватывается, и пытается принять невозмутимый вид, но сияющие зелёные глаза выдают её эмоции.

— А Дашу и ребят тоже с собой возьмем или сами сходим? — лукаво посмотрела на меня Николаенко.

— А как скажешь, так и сделаем, — улыбаюсь я, — можем с ними, можем и сами. Любой ваш приказ, прекрасная сеньора, будет выполнен.

— Тогда все вместе пойдем.

Мне кажется, что в звонком голоске Ани звучат нотки легкого разочарования.

— Хотя знаешь, скорее всего, пацаны заняты будут, — даю «заднюю» я, — у них там какие-то свои дела на среду-четверг намечаются. А Дашку с нами без парней таскать, как-то не очень. Может, давай всё-таки сами сходим? Без них, только ты и я.

Николаенко улыбается, сверкая белоснежными зубками и задорными ямочками в уголках щек.

— А давай, — легко соглашается она, — иногда даже от подружек хочется немного отдохнуть.

— Отлично, тогда я после школы сбегаю в кинотеатр, куплю билеты, где-то часиков на 4–5. И в среду-четверг посмотрим приключения бравых мушкетеров и их слуг.

— Договорились, — с легкой улыбкой кивает Аня.

21 ноября 1978 года

— Пошёл! — звучит отрывистая команда. Резко вскидываю руки с «ТТ». Правая удерживает пистолет, левая поддерживает правую за запястье. Палец ложится на спусковой крючок. Мягко смещаюсь вправо, держа пистолет, направленным на мишень.

Бах! ТТ подергивается в руке, выбрасывая горячую гильзу. Мишень дергается. Ещё один скользящий шаг, еще один выстрел. Вторая мишень поражена. Пистолет отправляется в кобуру у пояса, а я разбегаюсь, взлетаю по наклонному бревну на толстую деревянную перекладину, не снижая скорости и балансируя руками, прохожу её. Бегу дальше, перепрыгиваю через широкий окоп, взбираюсь по канату вверх и сбегаю по наклонной горке вниз. Хватаюсь за очередной канат, и перелетаю через ров с водой. Пробегаю лабиринт, отталкиваясь ладонями от полых металлических труб.

Падаю на живот, проползаю по-пластунски под сеткой из колючей проволоки, вскакиваю, опять запрыгиваю на бревно и, прохожу его, балансируя и перепрыгивая через разрушенные участки. Последнее препятствие — двухметровая стена. Подтягиваюсь на ладонях и рывком перебрасываю тело на другую сторону, отталкиваюсь руками и приземляюсь на ноги.

— Бей, — кричит Зорин.

Боец в пятнистом маскхалате, стоящий напротив, замахнувшись, кидает в меня мелким гравием. Разворачивая корпус, уклоняюсь от камешка, с глухим стуком влетающего в стену сзади, а в меня уже летит второй, попадая точно в левую часть груди.