От него пахло морозной хвоей, елочными шишками, мужским гелем для душа. А еще от него повеяло похотью.

Черной и вязкой, как смола. И одновременно твердой, стальной, как каленный прут, который требовательно уперся мне в бедро.

— Ты обещал спать в другой комнате, не трогать меня, — прошептала я.

Это была жалкая попытка противиться. Скорее для своей совести, чтоб оправдать скорую капитуляцию. Ведь меньше всего на свете я хотела, чтоб Ян сейчас встал с кровати и ушел прочь.

Тело само прогнулось к нему навстречу. Попка послушно потерлась об его стояк, выпирающий из под полотенца.

Воспитание и сомнения кричали в полный голос, что мое поведение аморально! Я как течная сука жалась к кобелю, не слушая здравый смысл.

Ян опытный любовник. Уверена, в его молодом возрасте у него женщин было больше, чем волос на моей голове. Он сразу прочувствовал мою капитуляцию и произнес с насмешкой:

— Наивный Ангелочек…Ты поверила цыгану?!

Хриплый голос Яна прозвучал совсем близко к затылку. От влажного горячего выдоха мужчины по коже побежали толпы мурашек.

Ян прихватил мой подбородок пальцами в жесткий капкан. Вывернул к себе мое лицо.

Наши взгляды встретились, и я окончательно пропала.

Я знала Яна Баро несколько дней!

И вот он, нищий цыган, беспредельщик и вор, со мной в одной кровати!

Жесть жестокая! И влипла я в него так глубоко и крепко, что сама не поняла, как потянулась за поцелуем к губам, что по прежнему кривились в победной ухмылке.

Нежности в цыгане было столько же, как и пустыне воды.

Ян накинулся на мой ротик остервенело и грубо. Так, будто он беспощадно и порочно драл мою податливую плоть. Его зубы терзали мои распахнутые губы, язык таранил мой рот с точностью острой рапиры. Я задыхалась от его страсти. Она била из него ключом. Причем амбарным и все по голове. Потому что мыслей, кроме, как отдаться на растерзание этого голодного цыгана у меня не осталось.

— Пожалуйста, ты можешь нежнее, — взмолилась я, когда его пальцы до боли смяли мою грудь.

Ян отклонился и всмотрелся в мое лицо. Его ноздри раздувались, как у быка на корриде. Весь его вид был диким. Ян перевел дыхание, пытаясь обуздать животную похоть, что кипела в венах.

— Ангелочек мой, — прошептал он, — Маленькая невинная сучка. Я постараюсь ради тебя, — хрипло и многообещающе ответил распаленный мужчина.

Его движения и вправду стали спокойнее и медленнее. Пальцы начали дарить наслаждение от умелых ласк.

Он провел по моей шее. Задержался на ямочке между ключицами. Обрисовал ее по кругу. Спустился к тугой ложбинке между грудью и провел по ней, оставляя горящий след на коже.

Нацеловывая мои плечи, он запустил руку под футболку и сжал грудь, приподнимая полушарие. Помассировал соски, оттянул их, перекатывая твердые горошины между пальцами.

Снова отклонился лишь затем, чтоб снять с меня футболку.

Протяжный томный стон сорвался с моих губ, когда Ян навалился на меня тяжестью своего тела. Он скинул полотенце, оставшись полностью обнаженным. Устроился у меня между разведенных в сторону бедер. Тугая горячая головка его члена уперлась мне в промежность.

Комната шла кругом перед глазами, будто я на карусели и с каждой минутой Ян раскручивает меня все быстрее.

Потираясь стояком по моим набухшим половым губам, он прихватил мою голову в ладони. Задержался надо мной на локтях, балансируя, чтоб не раздавить мое тельце своей гранитной тушей. Увитые выпуклыми венами мускулы на руках мужчины вздулись так, что казалось смуглая кожа вот-вот лопнет. Не выдержит рвущую мощь прокаченного до стали тела боксера. Фигура Яна напоминала по рельефу высеченную в скале скульптуру древнегреческого божества.

Нет. Скорее демона, идеального искусителя, посягнувшего на мою невинность.

Наверное, именно в такие моменты Дьявол подсовывает договор на душу. Находясь в агонии от возбуждения, не уверена, что я смогла бы остановиться и не подписать дьявольский документ кровью!

— Расслабься, — скомандовал Ян и толкнулся бедрами вперед.

Все ощущения сконцентрировались на его движениях во мне. Из уголков глаз полились непрошенные слезы. Мой громкий вскрик Ян заглушил глубоким поцелуем. Удерживая мою голову в ладонях, он томно ласкал мои губы. Расслаблял и отвлекал от боли в лоне.

Он чуть вышел из меня и с выдохом сквозь зубы вернулся резче. Одним быстрым толчком пронзил меня словно насквозь. Я до крови прикусила его губу, когда последняя преграда на пути нашего полного единения треснула и порвалась. Я стала женщиной…Женщиной Яна!

Мы лежали нешевелясь. Спаянные вместе, как близнецы. Ян не предпринимал попытки двигаться. Только гладил руками мое заплаканное лицо, целовал глаза и скулы. Удивительная нежность от грубого уличного цыгана, ставшего первым моим мужчиной.