Шрифт:
— Пошли, нам направо, — Баро потянул меня через дорогу, игнорируя мои сомнения.
Просто решил за меня сложную дилемму.
И мне стало легче оправдать свое безрассудство, почему я за ним пошла…
Глава 24. Габи
Габи не отрываясь смотрела на монитор, пытаясь найти новые зацепки на этой похабной записи, которую достал для неё Орлов. Внутри всё переворачивалось от острых ощущений, хотелось одновременно выключить и досмотреть до конца.
Видео из дома Судьи ее взбудоражило уже в первую минуту, но дальше творились такие безумства, что Габи отдала бы зарплату — лишь бы Некрасов сейчас вошёл в комнату, смял её рот поцелуем.
И трахал, трахал до изнеможения.
Она представила себя в бассейне этого ублюдка Судьи, но рядом с её Зевсом. Повелителем страстного Инферно.
— Ты не должна поддаваться эмоциям, Габи, — от одиночества и тоски в голове прозвучал голос Ореста Марковича. Когда же он уже вернётся из Германии?!
Габи прикрыла глаза и представила, как Орест косается её лица кончиками пальцев. Захотелось укусить, по очереди облизать, всосать эти возбуждающе-властные пальцы, ощутить, как они играют напряжёнными сосками, сминают грудь. Ласкают живот и хозяйничают в трусиках.
— Но как мне это сделать?
— Просто будь собой. Найти гармонию в душе — тогда работа перестанет давить на тебя.
— Вы моя гармония, Орест Маркович!
— Поэтому я хочу, чтобы ты просто выполнила моё задание. Не изводи себя так.
— А если я не могу без вас? Только вы наполняете меня смыслом! Пожалуйста! Не уходите!
— Радость моя, я всегда с тобой. Но сначала — работа. Если ты не поможешь мне остановить Судью, погибнут много людей. Очень много невинных сгорят в его жестоком "Инферно".
— Сделаю всё, — шёпотом говорит Габи, прижимаясь к ментальному образу Некрасова. По телу пробегает огненная волна — и вокруг бассейна вспыхивает пламя, разбуженное её страстью. — Только обними меня крепче. И помоги, хотя бы намекни, где я должна искать?
— Зацепки есть везде. Повсюду. Судья не всесилен, он обязан проколоться. Ты говорила с ректором?
— Да, но он всего лишь пешка. Похотливый старый козёл, возомнивший из себя Ломоносова, хотя даже не может ответить на простые вопросы студенток.
— Копай глубже. Пешки выведут тебя на кукловодов Судьи, его серых кардиналов. Их нельзя недооценивать. Вчера нашли труп ещё одной девушки и двух парней — у всех вырезаны органы.
— Какой ужас… — Габи прижимается к Некрасову ещё плотнее, огонь с шипением вырастает стеной. Они вдвоём находятся в огненной клетке. Внутри её бушующего Инферно. — Это принимает массовый характер! Как я смогу остановить Судью, если у него везде глаза и уши? Этот псих слишком силён! Я чувствую себя маленьким зверьком в доме, одержимом безумным огнём.
— Не волнуйся, милая. Я с тобой, — он проводит кончиками пальцев по её волосам, целует глаза, шею. Внизу живота просыпается саламандра, кусая мокрую девочку, стонущую киску.
— Тогда веди меня! Не оставляй ни на минуту! Прикажи, что сделать с этим больным на всю голову Судьёй! Но сначала… трахни. Трахни прямо здесь и сейчас!
— Не сейчас, — он мягко отстраняется, поворачивает Габи спиной к себе и целует в макушку. Внутри всё замирает от фантастической волны тепла, по спине пробегают мурашки. А саламандра похотливо облизывается, требуя ещё. Некрасов медленно исчезает с загадочной улыбкой. Бассейн тает, расплывается миражом. Но пламя почему-то остаётся. Оно танцует перед глазами, тянется к Габи огненными щупальцами, среди которых мелькают искажённые лица ректора, Судьи, погибших девушек и многих других. Это безумие нужно прекратить любой ценой!
— Не оставляй меня, Зевс! Пожалуйста! — только она имела право называть его так, но он всё равно продолжает таять.
— Распутай сеть Судьи. Найди его слабое место, Габи. Тогда мы сможем прикончить маньяка.
В глазах темнеет, но на шее и губах остаются следы поцелуев Зевса.
Габи вскакивает с кресла, проводит руками по груди, касается шеи. Она горит, словно обожжённая. Что за бред? К ней же никто не заходил! Так и кукушкой поехать не долго после всех этих записей.
Надо выпить кофе. Следующая серия триллера — позже. Некрасов опять оказался прав, гармония важнее всего.
Ну почему его нет рядом, когда так нужен? От одной мысли об этой проклятой инфернальной игре Судьи сердце начинает гулко стучать, а кончики пальцев подрагивают.
Спокойно, Габи. Спокойно. Ты всё выдержишь. Ни один ублюдок не заставит тебя подвести самого Зевса.
Она делает дыхательную гимнастику, представляя себя в объятьях Некрасова. Он массирует ей грудь, играя по очереди сосками с виртуозностью величайшего музыканта. Затем его рука ползёт вниз живота.