— Ах, от вас ничего не скроешь!

— Когда рядом со мной такая яркая нимфа, во мне самом пробуждается гений спецлужб. Я бы даже сказал, зверский гений, — он положил пухлую, потную руку ей на колено и медленно заскользил вверх, проверяя реакцию этой пронырливой и невероятно соблазнительной шлюшки. Личной бляди в погонах у него ещё не было — такое упущение надо немедленно компенсировать.

— Так во-от, — Габи положила ладошку на его наглую руку. Как же ей хотелось одним движением сломать этому похотливому козлу пальцы, а потом воткнуть свой указательный палец в глаз, чтобы Самуилович визжал как резаная свинья. — Вы не объяснили, какая связь между гибелью Нины и пятью пропавшими студентками ВУЗа за последние месяцы.

— Вы о чём? — его рука дрогнула, замерев на оголённом бедре Габи.

— А я все о том же, — она прошила его взглядом насквозь, мигом превратившись из глуповатой нимфетки в личную суку Некрасова. Его огненного Феникса. — Все эти девушки защищали курсовые у вас, если не ошибаюсь?

— Да, н-но это же чудовищно совпадение! Через меня проходят десятки, сотни студентов, понимаете?

— И вы всех своих любовниц подкладываете под нож? Сколько вам платят за каждую?

— Ч-чи-ито вы себе позволяете! Я ректор! Профессор!

— А вы так не волнуйтесь, профессор. Всех вылечим и яйца намажем горчицей, если нужно, — опасно ухмыльнулась рыжая красавица.

— У вас на меня ничего нет. Абсолютно, — Степан Самуилович оскалился, напоминая матёрого кабана, готового разорвать клыками любого.

— Давайте подумаем. У ваших любовниц вырезают органы. А это безумно дорогой товар — например, в Германии, Израиле, США. Главное найти нужных специалистов, — Габи интуитивно ухватилась за ниточку, почуяв нервозность старого козла. — А крупных клиник у нас в городе всего две. Одна из них "Медея" Якова Израилевича…Дальше продолжать или вы мне поможете?

Резкое перевоплощение ректора безумно напугало Габи, словно на её глазах собеседник превратился в оборотня с огромным мерзким членом, которым собирался изнасиловать её прямо на столе… Как многих студенток до этого!

— Ты куда лезешь, тупая сука? Судья тебя прихлопнет! — глаза ректора налились кровью, на шее вздулась вена, а лицо побелело. Сейчас он кинется на неё и вцепится в горло зубами. — Не смей трогать Якова Израилевича, дешёвая шлюха, иначе от тебя останется одно дерьмо. И даже его будут собирать в пакетик. Вместе с кусками твоей наглой жопы! — Он вскочил, возвышаясь над Габи большой жирной кучей. Сердце гулко забилось.

Что делать? И тут в её голове словно ударил гром: «Думай, Габи. Думай, радость моя. Что такое "Инферно"? Плод моей фантазии, очередная мерзотная идея Судьи, или ты ещё не в курсе?» Она справится. Справится со всем этим дерьмом и выполнит задание Некрасова. Никакой самодовольный мудак её не остановит.

— Тупая сука у тебя между ушами, ничтожество, — она молниеносно схватила его за яйца и сдавила пальчиками так, что ректор взвыл. — Кто заказал тебе Нину Ткачук?

— Аа-а-а… Сс-с-судья тебя закроет! — прошипел он, напоминая дрожащую кучу дерьма.

— Теперь будь послушным мальчиком, объясни, зачем ему студентки? Иначе кое-кто лишится колокольчиков, — обманчиво мягким голосом потянула Габи, сильнее сжимая ширинку ректора. Другой рукой ловко выудила пистолет из кобуры и приставила к вспотевшему виску этого борова.

— У него сеть. О-о-г-громная. Повсюду. Там все повязаны. Судья как паук! Аа-а-а! Он затягивает всех в Большую Игру. Потом убирает, выбрасывает как мусор. От-т-тпустите! Пожалуйста!

— Какую роль играли убитые студентки в планах Судьи? — Габи слегка ослабила хватку, вцепившись взглядом в трясущегося ректора. Ещё минуту назад он угрожал ей и хамил. А теперь скорчился и напоминает раздавленную жирную муху. — Зачем ему девушки?

— Он меня закроет. Закроет по щелчку пальцев, понимаете? Я давно уже под прицелом…

Девушка щелкнула предохранителем. Грузный мужик сдулся и упал к ее ногам. Заливаясь потом и слезами пробормотал:

– Если я во всем сознаюсь, меня оправдают?

Габи мысленно прослушала смертный приговор от босса. Нет, конечно! Орест Маркович придушит собственноручно всех ублюдков, причастных к жестоким расправам над невинными девушками. Ее Зевс благородный и принципиальный мужчина, наделенный безграничной властью. Уже понятно, что и ректор и Судья вершат преступления. А потому, они обречены на возмездие от Олимпийского Бога!

– Говори все, что знаешь, и я обещаю, что тебя не притянут к ответу, — соврала рыжая бестия, включая камеру на мобильном и направляя объектив в раскрасневшуюся морду ректора.

– Скажу…я все скажу, только не убивайте! — подписал себе смертный приговор Степан Самуилович!

Ян Баро.

— О, смотри, еще одна скорая помощь въехала, — Кабан махнул в сторону экстренного входа в Медею.