Валерий Петрович умолк, выжидательно постукивая по столу авторучкой. Молчали и арабы - не то подавленно, не то восхищенно. Даже на них нарисованная специалистом апокалиптическая картина произвела впечатление.

– Благодарю вас, - нарушил наконец молчание Али Хасан. Он достал из ящика стола восемь запечатанных пачек долларов, подвинул их к Воронину. Они выглядели очень соблазнительно - маленькие гладкие плитки, кирпичики, из которых воздвигаются небоскребы Силы и Власти.

– Пересчитайте, - предложил Хасан.

– Зачем?
– Воронин дернул плечом.
– Я имею дело с джентльменами и знаю это. Не станете же вы обжуливать меня по мелочам с учетом того, что впереди у нас еще много совместной работы...

Хасан кивнул. Когда Воронин принялся распихивать деньги по карманам, Хасан вынул девятую пачку и добавил ее к восьми.

– Бонус, - пояснил он.
– Одновременно премия и знак доброй воли, залог дальнейшего сотрудничества. Мы позвоним вам, Валерий Петрович...

Усаживаясь в "Жигули" (машину, которую он совсем скоро сменит на "БМВ"!), Воронин ликовал. Все-таки эти арабы - форменные ослы. Большая часть сведений, которые он им предоставил, публиковалась в открытой печати. Если бы они взяли на себя труд порыться в газетах... И как хорошо, что не взяли!Работы на грош, а оплата... Еще пара-тройка консультаций - и можно уходить в бизнес. Прощай, постылый НИИ!

Машина Воронина летела к Москве, как песня. В динамиках стереосистемы грохотала радиомузыка. Она-то и помешала Воронину услышать тихий щелчок во внутреннем кармане пиджака.

Девятая пачка долларов, переданная Али Хасаном, лишь выглядела таковой. Внутри находилось взрывное устройство, снаряженное, конечно, не драгоценной РДВ-25, а обыкновенным пластитом. В установленное время сработал часовой механизм... Психологически Хасан сыграл верно. Если бы Воронин и решил пересчитать основной гонорар, у него не хватило бы наглости сразу подсчитывать и сумму подарка. Потом - пожалуйста, в мнимой пачке денег имелся и альтернативный детонатор.

Взрыв превратил голову и плечи Воронина в кровавый фарш. Машина дваажды перевернулась в клубах пламени и дыма. Вокруг нее танцевали в воздухе обгоревшие обрывки настоящих долларов...

Покупка БМВ не состоится, Валерий Петрович.

8.

Вашингтон

5 сентября 1998 года

Утро

Обиталище Билла Глэйда, которое он называл то логовом, то берлогой, представляло собой среднее арифметическое между лабораторией Франкенштейнаи сараем сумасшедшего гения Эммета Брауна из фильма "Назад, в Будущее". Глэйд и был гением - подлинным, без кавычек, живущим в своем виртуальном мире.

Корин разглядывал длинное узкое помещение, дальняя стена которого тонула в полумраке - туда не доставал свет люминесцентных ламп. Белые столы были загромождены системными блоками компьютеров со снятыми кожухами, клавиатурами, мониторами, какими-то сложнейшими электронными композициями, соединенными между собой паутинами разноцветных проводов. Тут же стояли электрические кофейники, чашки с недопитым остывшим чаем, валялись грустные останки гамбургеров и сандвичей.

Когда Корин вошел, Глэйд (очень молодой, сутулый щуплый очкарик) разговаривал по телефону. Трубку он прижал подбородком к плечу, потому что в одной руке держал хотдог, от которого ухитрялся откусывать, а пальцы второй плясали на клавиатуре, и монитор отзывался на их танец бесшумной разноцветной симфонией.

– Ты за компьютером?
– говорил Глэйд невидимому собеседнику.
– Да, это просто... Передвинь мышь вправо, вниз, там такой желтый флажок... Серое окошко раскрылось? Так, а теперь...

Насколько мог судить Корин, даваемые Глэйдом по телефону указания не имели ни малейшего отношения к тому, что он делал в этот момент на собственном компьютере. Увидев Корина, Глэйд глазами указал на стул и за две минуты покончил и с разговором и с хотдогом.

– Извини, Джон, - сказал он.

Билл Глэйд относился к тому типу рассеянных молодых интеллектуалов, которые начинают называть любого человека по имени сразу после знакомства. Глэйд вел бы себя точно так же и с Президентом США.

– Ну и ну, Джонни!
– воскликнул он.
– Насчет твоего диска... Чего я только на своем веку не повидал, но такого...

Он помахал в воздухе извлеченным из-под завалов диском, небрежно держа его за край.

– Что же это?
– подался вперед Корин.

– Джон, как ты себя чувствовал, когда с ним возился?

– Грохнулся в обморок.

– Скажи спасибо, что жив остался, - Глэйд отбросил диск и торжествующе хлопнул в ладоши.
– Это программа-убийца, Джонни.

– Что за ...
– Корин осекся. Он хотел сказать "что за бред", но вовремя сообразил: когда о компьютерных программах расссуждает такой человек, как Билл Глейд, имеет смысл прислушаться.
– Расскажи мне о ней.

Глэйд включил кофейник.

– Ну, что касается данных - там все в порядке. Весь фокус в аналитической части. Видишь ли, она заражена некоей вирусоподобной программкой, как бы тебе объяснить... Ты что-нибудь слышал о двадцать пятом кадре Фишера?

Корин постарался припомнить.

– Мм... Это используется в рекламе, правильно? Кинопроектор воспроизводит двадцать четыре кадра в секунду. Если вклеить двадцать пятый, увидеть его не успеешь, но в подсознании он зафиксируется, и - хлоп!
– ты идешь и покупаешь чипсы "Принглз". Правильно?