– Я поняла, это для выступлений! – обрадовалась девушка.

Он только вздохнул. Как она до двадцати лет дожила, непонятно.

Он показал ей, как надо быстро заскакивать в шкаф. Потом они поднялись на крышу, посмотрели на спрятанную веревку. Олеся боязливо выглянула за парапет и зажмурилась. М-да.

Обратно возвращались через тот же шкаф. А там тесно для двоих. Особенно когда девушка бедрами сверкает. Раньше такие обстоятельства подталкивали подругу к рискованным – и раскованным! – действиям. В этот же раз Олеся смущенно отодвинулась, насколько позволило пространство. Понятно.

– Вовчик, – неловко сказала она потом. – Я тебе очень благодарна за всё, но… ты такой маленький, а Серый, он…

Девушка в затруднении замолчала, вспоминая достоинства своего избранника. Достоинства почему-то не вспоминались.

– Большой, да? – подсказал он, сжалившись.

– Да… Нет! Большой, да, но это неважно! Он простой, вот! Как раз по мне!

И девушка растерянно уставилась на него.

– Выбрала, не откажешься? – строго спросил он.

Ответа, естественно, не дождался. Погладил призадумавшуюся девицу по голове и оставил ее в ее непростом положении. И как она дожила до столь взрослых лет, непонятно. Одно радовало: ее выбор – все же не предательство. Не то что у Нинель Сергеевны.

По плану у него на сегодня была горная тренировка. Конкретно – скалолазание. Вот на Скалках его снова и прихватило. А он страховкой не озаботился. Зачем, если трасса не раз хоженая, знакомая, можно сказать даже, безопасная?

Он стоял на крохотном уступе, вверху бездонное небо, далеко внизу шумная мелководная река. Сознание медленно уплывает, а зафиксироваться не к чему. Сущности здесь и на Жери неразрывно связаны, оказывается. Умираешь там – нечего делать и здесь. Одна личность, понятно. Ценное наблюдение, конечно, вдруг еще раз по мирам размажет, но сейчас что делать, а?

Оказалось, уже ничего. Сознание выключилось и включилось снова, но толку с него теперь, когда летит? Серебристая гладь Черемшанки рванулась навстречу, внутри стало пусто и холодно, как при первом прыжке с парашютом. Он извернулся, понимая, что не поможет это при падении в мелкую речку с такой высоты – и в последний миг вдруг догадался, почему в мемуарах Берен-йот-гали четырнадцать с половиной глав! ПОТОМУ ЧТО ЖИЗНЬ ВСЕГДА ОБРЫВАЕТСЯ ВНЕЗАПНО, ВОТ ПОЧЕМУ!

– Я вернусь! – пообещал он злобно, врубаясь в стремительную воду. – Я обязательно вернусь!

Санниэре. Последний разговор

Он очнулся от щекотки. Сухая трава колыхалась под легким ветром и нежно касалась щеки. Трава яйлы. Ее пряный запах он не спутает ни с чем.

Он глубоко вздохнул и сел. Покосился с удивлением на сидящую рядом эльфийку. Удивляло не само ее присутствие, собственно, оно даже предполагалось. А как иначе он мог бы выжить после попадания в ловушку гномов? Только стараниями управляющей системы, которой он уже приказов отдать не мог, а вот курносочка запросто. Удивляла не сама эльфийка, а ее одежда. Где боевой комбинезон с набором брюликов через высокую грудь? Или хотя бы легкомысленные тряпочки вокруг бедер, как было вначале? Но девушка на этот раз нарядилась в очень легкое, очень красивое, очень короткое платье. С цветочными мотивами в орнаменте.

– Моя служба на дядю закончена! – с вызовом сказала Эль. – Могу я теперь одеться, как мне хочется?

Он внимательно изучил ее наряд, особенно верхний и нижний его обрезы. Отдельно – плетеные сандалии на ногах. Хочется ей, видишь ли. А почему хочется? Ну, это понятно.

– Не для яйлы, – честно сказал он.

Подняться получилось на удивление легко. Если верить ощущениям, так здоровья даже прибавилось по сравнению с началом приключений. А почему? Он прислушался к себе и невесело усмехнулся. Вот оно в чем дело. Он – снова он. В одном теле, в одном мире. Там погиб, здесь выжил стараниями одной курносочки. Столько мечтал, а как свершилось, что-то не радуется. Сашка… как она без него? Да и не только она, а и весь тот бестолковый мир?

«Я вернусь туда, – пообещал он сам себе. – Обязательно вернусь».

– За мой долг жизни, – серьезно сказал он и протянул эльфийке руку.

– Можешь вернуть бартером прямо сейчас! – жизнерадостно заявила Эль, оказавшись в опасной близости от него. – Бери в дружинки, и сочтемся!

И уставилась невинно.

– Экстрим форс, и в дружинки? – недоверчиво спросил он. – Разве из вашей службы уходят?

– А, я немножко законы нарушила, когда тебя вытаскивала, и меня из системы выкинуло! – легко махнула она рукой и встала еще ближе. И руку ему на шею опустила, поганка.

– А без управления системой экстрима полно, а форса уже нет, – вздохнула она. – Ну и кому я такая у дяди нужна? Никому. А вот дружинкой императору… Предложение в силе!

И прижалась легким телом.

Он задумчиво потрогал безукоризненную фигурку. На ощупь так вполне в дружинки подходит. Оно еще и меняться способно. Заманчиво. И Яху он потерял. И умна Эль, а уж как честолюбива! Аллию чем-то напоминает.

Он подумал. И еще подумал.

– Принимается, – сказал он простодушно. – Согласна, не откажешься?