Шрифт:
– Воины справедливости! – потешался каратель. – Валяетесь, как бараны на кастрации! А еще собрались империи противиться! Чем?! На вас на всех одного меня хватило!
– Ты ничего не знаешь о нашей вере, – сказал Кола Гончар. – Нам дела нет до империи. Мы верим, что там, где мы живем, мы в силах навести порядок. Вот и все. Мы здесь живем, нам отступать некуда! Мы не строим храмов, наш храм – дом, в котором живем, семья, соседи… И вот за это на нас и ополчились все сильные мира сего! Не нравится им наша свобода.
– Приступай!
Ребра ожгло болью.
– Дом мой – Храм, осиянный светом… – прошептал Кола Гончар, прикрыв повлажневшие глаза.
– … Храм… – тихо вздохнули рядом.
Это было удивительно. Старшины, похабники и корыстолюбцы, еле слышно подхватили древнюю литанию. Дошло кое-что перед ликом смерти! Правда, слишком поздно дошло, что крепь – не просто слово. Но стало легче. Вместе – всегда легче.
– Храм мой – дом…
Не молю о царствии небесном – Здесь живу – и стою на том…
И стало легче! И грянуло еле слышно:
– Храм-м-м-м!
Ритм литании бился волнами в невидимые оковы, расшатывал, и становилось легче. Никакой магии, конечно, просто транс, самогипноз – но какая разница, если помогает? Лишь бы хоть кто-то воспользовался. Лишь бы не прозевали момент растерянности. Лишь бы сын в боевом фургоне правильно распорядился мгновениями. Лишь бы он там не заснул, балбес деревенский!
Кола Гончар захрипел и начал медленно подниматься. Затрещали мышцы.
– Храм-м-м! – грянуло угрожающее.
И стало легко. Потому что не один Кола Гончар – все старшины мучительно рвались из плена – и вырвались! Каратель отступил, схватился за арбалет… покачнулся и упал, прижав руки к горлу. Знобинька, закусив губу, пыталась снова взвести пружинный стреломет – и не могла. Кола Гончар одним прыжком подскочил к ней, навалился, загнал стальное жало в ствол.
– Умница, иха! – выдохнул он.
– Я после экстрим форс безоружной никуда! – непонятно ответила Знобинька и поднялась. – Дада, там же подручные… и вон еще бегут!
Все же воспользовались моментом, не прозевали! Жива оказалась крепь Кыррабалты! Не чувствуя в горячке боли, Кола Гончар кинулся на подручных – и увидел, как из-за повозки опустилась на голову одного жердина, а другому заплела ноги взбешенная Яха. Упавших карателей, кажется, даже руками никто не тронул – затоптали сгоряча старшины. А потом сказали свое веское слово станковые арбалеты из боевого фургона. И неважно, что Эке не умел стрелять! Штурмовая стрела ни в кого не попала – но только первая. Потом бегущих бойцов осадила хрипящая от ненависти кудлатая свора сторожевых псов, и вторая стрела ударила в свалку. Кто-то дико закричал…
– Дада, а ты чего улыбаешься? – полюбопытствовала прихромавшая к повозкам Знобинька.
– Жива крепь! – счастливо сказал Гончар. – Я уж и не надеялся! Знобинька, малх-ан-сердынько-сан! Я тебя мастером войны сделаю! И если Эре дружинкой не возьмет – пойдешь ко мне младшей женой?
– Да хоть прямо сейчас, дада!
– Прямо сейчас не получится, – сказал Кола Гончар с сожалением. – Прямо сейчас нас убивать станут! Что делать-то?
– Драться! – убежденно сказала Знобинька.
– Я точно сделаю тебя мастером войны! – пообещал Кола Гончар.
Потом Гончар неловко улыбнулся, качнулся… и мягко упал к ногам девойки. Когда рвутся мышцы – это не только больно. Это и смертью грозит. Особенно тому, кто идет первым.
Глава 8
Император Хист. Война, смерть, Бог
Враги действительно шли. Пешком.
– Или я чего-то не понимаю, или в пешей атаке конногвардейцев сокрыта неведомая мне военная хитрость! – задумчиво объявил эпсар Джайгет. – Крутизны никакой, вполне могли бы заехать. Как думаешь, император?
Хист недоуменно пожал плечами. Стандартное вооружение конного гвардейца – кричаще яркая форма, сабля, пика и малый пружинный стреломет. Первое, конечно, против йох предназначено в основном. А последнее – тоже не для боя, а для пьяных дуэлей. Самое то покуражиться и проявить молодецкую храбрость – при полном отсутствии опасности. Стрелялись-то на тридцати шагах, а стреломет уже с десяти давал гарантированный разброс в полкорпуса, а на двадцати терял эффективную убойную силу. Ну, это понятно: оружие для дуэлей и делалось, вовсе не для истребления эпсарского состава.