Лили резко дернулась, скривив от злости свое красивое личико.

— Пошел ты, Самойлов. Я передумала! Вали нахрен. Не хочешь по моему, значит никак меня не получишь! — зашипела она отталкивая его в живот.

Между ними до сих пор пропасть, целый обрыв!

— Знаешь, что, мажористая сука, ты будешь долго вымаливать мой член. Я тебе обещаю!

Задумчиво проговорил мужчина, уже в уме представляя, как заставит упасть эту заносчивую дрянь на колени.

И чтоб не сорваться и не накинуться на нее сейчас, Самойлов развернулся и ушел. Быстро и не оглядываясь на ее манящие губы.

А в уме мужчины уже окончательно созрел план наказания!

Лили.

Проспала я до двенадцати. Просрала и универ и тренировку.

Голова, как чугунный казан в котором кипит уха на костре. Вчерашняя текила бурлила и придавливала отходняком виски так, словно мой казан в раскаленные тиски зажало.

— Бляяя, — проворчала я осипшим голосом, когда в уху в голове начали возвращаться обрывки памяти.

Вот это я вчера отчебучила! Зажгла звезды, что называется.

Нажралась в стельку, наорала на Самойлова, а потом, как последняя шлюха, умоляла трахнуть меня.

Но он…! Ублюдочный фрик снова продинамил меня!

Отшил, как дешевую девку. Неинтересную и несексуальную. Словно, срать ему на меня с высокой колокольни.

Вот же ж козлина!

Никаких матов не хватило б описать весь пиздец, что раздирал мою душу. Как же я хотела бы превратиться на вечер в Халка. Найти его. Взять за одну ногу, наступить на вторую. И разорвать его нахрен пополам. Как тряпку! Что б знал, каково это, хороших девочек грубо отшивать.

Я ведь хорошая!)

После душа и горы съеденного аспирина стало гораздо легче. Попустило.

Я одела спортивный костюм, расчесала влажные волосы и спустилась на кухню. Пора бы и перекусить. А то вчера весь ужин в унитазе оставила.

Мама крутилась волчком на кухне в итальянском переднике. Черном с объемной аппликацией Ватикана. Мешала царскую уху большим половником. Я нервно хихикнула. Уж не с моей ли головы супчик…

— Лили, детка, ты проснулась, наконец, — слишком истерично и громко заговорила она.

Я поморщилась от высоких частот ее голоса.

— Тш, не ори так. Голова раскалывается. Я вчера явно перебрала, — я плюхнулась на диван и прикрыла глаза на миг.

— Лили, вы помирились с Ринатом? — строже спросила мама и замерла статуей в ожидании ответа.

Блин! Я забыла об этом ушлепке. Последнее, что помню перед отъездом, как он зашел в спальню за той телкой, с сисек которой лизал текилу.

Да уж, очень хочется с ним мириться. Завидный жених. Еще на день свадьбы торжественно подарит мне триппер.

— Почти, — уклончиво ответила я.

— Лили, я ведь просила тебя, не тяни с этим. И вообще, вернись в комнату и приведи себя в порядок. Надень красивое платьице и поедь к Ринату. Помиритесь уже. Ты ведь помнишь, как для нашей семьи это важно, — мама читала мне нравоучение холодным надменным голосом.

Меня аж взбесила ее беспросветная простота.

— Ма, а зачем платье? Может сразу голой поехать и стать раком перед дверью Рината. Этого ты ведь требуешь? Чтоб я помирилась с этим придурком и продолжала трахаться, как ни в чем не бывало. Только теперь уже за деньги, которые надо папе. Мне надо озвучивать свою таксу ему каждый раз? Может вам надо будут деньги на мелкие расходы. Так я могла бы ему минет делать чаще. А вообще, чего заморачиваться на Ринате?! У папика куча богатых старых мужиков в друзьях. Можете меня подложить под каждого. Больше наколымим, — я вскочила с дивана. Схватила ключи от машины и побежала к двери.

— Боже, Лили, какая же ты грубая…

Донеслось мне в спину.

Конечно! И чего это я не радуюсь тому, что родная семья выставляет меня на торги, как породистую кобылицу.

Я набрала номер Рината. Хотят, чтоб мы помирились, так тому и быть. Достали уже. А у меня корона не спадет, если пересплю с ним снова. Чего я там не видела!

Сонный осипший голос удивленно поприветствовал меня. Он вчера тоже круто оттянулся.