— Ну вот, а ты говоришь, не по этой части, — снова обернулся он к Верке.

— Угу, — сказала Верка и за спиной у Славика показала Кате кулак.

— А хотите кофе? — спросила Катя, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Обязательно, — с энтузиазмом сказал Славик и вдруг, не сдержавшись, широко зевнул, вежливо прикрыв рот пухлой ладошкой. При этом стали видны свежие ссадины на костяшках пальцев. — Если можно, конечно. Спать хочется просто патологически.

Катя организовала Славику кофе. Отхлебнув, тот сморщился:

— Ну и помои... Ох, простите великодушно! Вера, ты почему мне не сказала, что у Кати кончился кофе?

— У нее много чего кончилось, а ты без машины, — с подозрительной ласковостью ответила Верка. Славик, похоже, заметил и верно оценил эту ласковость, потому что немедленно прервал свой гамбит, и сделал это довольно подчеркнуто.

— Гм, — сказал он, глядя в чашку. — Погодка нынче... Бабье лето, что ли, возвращается?

— Да, — поддержала разговор Катя, — третий день уже солнце, как по заказу.

Ей вдруг сделалось ужасно смешно. Она избегала смотреть на Верку, чтобы ненароком не прыснуть.

— Кстати, Славик, у нас к тебе дело, — сказала та, вставая.

— Я весь внимание, — откликнулся Славик, с видимым облегчением отставляя чашку.

— Ну, Вер, ну брось... — начала Катя, тоже поднимаясь, но Верка усадила ее на место коротким толчком в плечо.

— Сидеть, — скомандовала она, и Катя села, поняв, что ничего не кончилось.

Верка сходила в комнату, порылась там, уронив что-то с рассыпчатым грохотом, приглушенно, но вполне явственно высказалась в том смысле, что бардак ей по душе, но не до такой же, мать его, степени, и вскоре вернулась, держа в руке одну из пресловутых фотографий. Судя по надорванному нижнему краю и четкому шоколадному отпечатку Веркиного большого пальца, это был тот самый снимок, которым она весь вчерашний вечер размахивала перед Катиным носом.

— Вот, — сказала она, — нашла. Посмотри-ка, Славик, ты этого фраера не знаешь?

— Вывеска вроде бы знакомая, — задумчиво протянул тот, вертя снимок так и этак. — Не из наших, это точно, но где-то я этот фейс встречал.

— Вот и я говорю: где-то я его видала, — подхватила Верка, — а где — не помню, хоть убей.

— А зачем он тебе? — незаметно переходя на “ты”, спросил Славик у Кати. — Неразделенное чувство?

— Точно, — вместо Кати ответила Верка. — Он ей морду набил, а она ему не успела.

— Это надо исправить, — укоризненно качая головой, проговорил Славик. — Как же так? Непременно надо исправить. Я спрошу у ребят — может, у кого память получше моей. Только ребята любят, чтобы им платили.

— Ну, Славик... — начала было Верка, но тот заставил ее замолчать нетерпеливым движением руки, и Верка послушно заткнулась.

— Сколько? — спросила Катя, ощутив внезапную внутреннюю дрожь, словно по голым ногам вдруг прошелся холодный сквозняк.

— Это смотря за что, — деловито сказал Славик. — Если просто узнать, кто такой, это дело одно. Если, к примеру, требуется ему вывеску подрехтовать, это уже другое. Ну, а если погасить, так это совсем третье. Так как?

— Для начала просто узнать, — протолкнув комок в горле, не своими губами выговорила Катя.

— Ну, это почти даром, — откинулся на спинку стула румяный Славик. От него по всей кухне распространялся резкий, очень мужской запах какого-то дорогого одеколона. — Можем договориться и без денег.

— Ну, Славик... — уже совершенно плачущим голосом прогнусавила Верка. На этот раз Славик вообще не обратил на нее внимания.

— Я заплачу, — спокойно и так твердо, как только могла, сказала Катя. — Сколько это стоит?

— По знакомству стольничка хватит, — так же спокойно, по-деловому сказал Славик.

— Я сейчас принесу.

— Не стоит волноваться. Утром стулья — вечером деньги. Нам, пожалуй, пора. Верунчик, дай ключи от машины.

Верка отдала ему ключи от “крайслера” и выпроводила вон, сказав, что догонит. Закрыв за своим “спонсором” дверь, она повернулась к Кате.

— Ну, Скворцова... И что в тебе мужики находят? Ведь кожа да кости, и морда расквашена, так нет же — и этот туда же!

— Ну брось, Верка, я-то тут при чем? Нужен он мне сто лет...

— Да я уж вижу. Другая бы на твоем месте... Дура ты, Катька, за это и люблю.

— Ты еще всплакни.

— И всплакнула бы, да времени нет. Слушай, дай что-нибудь на плечи набросить, не могу же я в этом декольте до самой задницы... В конце концов, я на тебя штатский плащ перевела.

— О чем ты говоришь...

Катя сдернула с вешалки первое, что попало под руку, и набросила на плечи декольтированной Волгиной. Это оказалась ее любимая куртка.

— Мерси, — сказала Верка. — Я вечерком привезу. Ну, будь здорова.